На следующий день Татьяна и Леонид подали заявление в ЗАГС. Не стали торопить события, решили спокойно дождаться заветного дня и сыграть свадьбу в положенный срок. Таня не видела смысла в спешке, столько вопросов нужно было решить, столько проблем, — и к Лёне переехать, и дочь в другую школу перевести, а еще нужно рассказать ей о свадьбе, объяснить все. Но, кажется, Татьяна для всего могла найти нужные слова, но только не для разговора о своем скором замужестве. Наверное, потому что сама еще не привыкла к этой мысли, не дошла до полного осознания.
Ставя подпись в заявлении, чувствовала себя как во сне. Странно. Пальцы слабо держали авторучку. Сердце пугливо стучало. То и дело Таня заглядывала в паспорт, даже свой день рождения уточняла. Даты и цифры вылетели из головы, как стерлись. Она боялась сбиться и наделать от волнения ошибок. Она очень боялась снова ошибиться. В мужчине.
Думала, что не случится с ней такого, не выйдет она больше замуж. Не собиралась, не мечтала. Или себе не признавалась. Все время о чем‑то другом заботилась, только не об устройстве своей личной жизни, но с Лёней все так стремительно закрутилось, что противостоять оказалось невозможным, вот и до ЗАГСа дошли, чего Татьяна даже в шутку никогда не могла предположить. Рассчитывала, что не тронет ее это формальная процедура, но разволновалась, будто уже кольцо на палец надела.
Поговорить с Настей решено было вечером. Но подходящий момент выдался раньше, когда гуляли в парке и у одного из памятных мест увидели свадебную процессию. Жених и невеста укладывали цветы к Вечному огню. Настя завороженно наблюдала за ним, дергая мать за руку. Таня стиснула крепче ладошку дочери и ускорила шаг, чтобы они могли усесться на ближайшую лавочку.
— Настенька, мы с Лёней тоже решили пожениться.
Господи, никогда не думала, что произнести такие простые слова будет стоить ей стольких сил!
Настя резко повернулась к матери, оторвав восторженный взгляд от счастливых молодоженов. За короткий миг на ее лице промелькнуло множество эмоций, потом в глазах зажглась радость.
— Ну, вообще‑то, логично, что когда люди целуются, то они женятся, — развела руками и пожала плечами девочка.
— А — а, ну да, — улыбнулась Таня, заметно расслабившись. — Ты рада?
— Конечно! — засмеялась дочь. — Ведь у меня теперь два папы! Один по крови, а один по жизни!
После этих слов Татьяну охватила невероятная легкость.
— И у нас будут дети? Как у Юли с Денисом?
— Будут.
— Нам же нужна еще одна комната, мама! — воскликнула Настя и подскочила с места.
— Да, нужна, — вздохнула Татьяна.
Никак не выходили из головы слова дочери о том, что Лёня станет ее папой по жизни. Наверное, Вуич будет хорошим отцом, он столько времени и внимания уделял Насте, сколько она от родного отца никогда не получала, но воспитывать своего ребенка и чужого — разные вещи. Несмотря на то, что замечала Таня явную привязанность дочери к Лёне, грызли ее большие сомнения, дети ведь такие непредсказуемые. А дочь у нее чересчур обидчивая и ранимая.
Они снова двинулись по дорожке мимо клумбы с пышными яркими астрами. Настенька на удивление не торопилась, не рвалась куда‑то, по обыкновению, а шла медленно, погрузившись глубоко в мысли. Мысли то, видно, были приятные, одухотворенные, вызывающие улыбку на ее милом лице. Уголки губ обличительно подрагивали, когда девочка то и дело заглядывала матери в глаза. Как будто что‑то искала в них.
— Мамочка, я так хочу, чтобы ты была счастлива, — вдруг громко заявила Настя.
— Я и так счастлива.
— Нет, ты не всегда счастливая, а я хочу, чтобы ты была всегда счастливая. Иногда ты бываешь грустная — грустная, я же замечаю.
— Нет, Настюш, я бываю усталая, но не несчастливая.
— Точно? — переспросила девочка.
— Точно, — заверила Татьяна дочь.
— Ой, а вон и Лёня!
Таня посмотрела в ту сторону, куда рукой указывала Настя. Лёня не видел их, но Татьяна не спешила махнуть ему рукой, чтобы привлечь внимание. Она наблюдала, как беспокойно он озирается по сторонам, ищет их взглядом, и что‑то жгучее и сладостное разливалось у нее в груди.
Не могла и предположить раньше, что любовь может быть такой, как у нее к Лёне. Всегда думала, что влюбляться надо страстно и обязательно с первого взгляда; стремительной, горячей, сметающей все на своем пути должна быть настоящая любовь. Не верилось, что может любовь вырасти из дружбы, родиться в спокойствии, упрямо пробиться сквозь стену тихого слепого быта и затуманить голову. Но случилось же… Полюбила она Лёню. Только ему самому не могла сказать об этом. Мешало что‑то. Страх, наверное. Это раньше Таня о своих чувствах кричать была готова, а сейчас о них хотелось молчать. Не испытывать судьбу — молчать. Чтобы не расплескать свое долгожданное женское счастье.
