– В общем. Иду я, значит, сварить себе кофе. Тут слышу невнятный шепот. Нет, я бы прошла мимо – мало ли кто решил побеседовать наедине в переговорной. Ты же знаешь, Светочка там частенько зависает. То по телефону трещит, то нашего айтишника туда затащит, – Соня хихикнула.
– Давай по делу.
– Да, точно. Так вот, останавливаюсь, а там Алевтина со Стасиком обсуждают, не поверишь, тебя! Что делать? Пришлось задержаться.
– Соня! – не выдержала я и начала барабанить пальцами по столу.
– Ты, главное, не волнуйся. Тебе нельзя. По сути, ничего особенного не было. Мымра наша говорила Стасику, что не будь ты такой дурой, то у нее ничего не вышло бы. Все.
Столько слов ради одной короткой фразы… Я прикрыла глаза и покачала головой. Не хотелось верить, что люди бывают настолько жестоки и циничны, что готовы не только сломать жизнь человеку, но и не дать ему спокойно существовать дальше.
– Сонь, как зовут брата твоего мужа?
– Тш-ш-ш… Да, Алевтина Петровна, – бодро заговорила она, явно отложив телефон в сторону, так как ее слова доносились до меня с трудом.
– Сонечка, вы ведь дружили с Дианой? – раздался голос моей бывшей начальницы.
– М-м-м… Да.
– До меня дошел слух, что она беременна. Это правда?
Я невольно сглотнула, отчетливо припоминая, как сама ей говорила об этом перед подписью документа об увольнении.
– Не знаю, Алевтина Петровна. Если хотите, могу ей позвонить и уточнить этот момент.
– Нет-нет, уже неважно. Спасибо, Сонечка.
– Мымра! – раздалось спустя некоторое время. – Диан, чет я ступила. Надо было сказать, что беременна?
– Все нормально, ты правильно ответила, – вздохнула я, переведя взгляд на экран ноутбука, где до сих пор висело открытое письмо с отказом. – Брат твоего мужа ведь еще работает адвокатом?
– Да, – довольно протянула она и начала расписывать, какой он хороший, сколько у него заслуг и как мастерски расправляется со всеми делами.
По окончании разговора у меня был записан его номер телефона, а в ушах еще стояли отголоски многочисленных заверений, что подруга обо всем договорится, и даже появилась лукавая улыбка на лице. Возможно, следовало сразу надавить на начальницу. А я снова сделала ошибку, повела себя как бедная овечка, не умеющая два слова связать, хотя прежде перед ней всегда умела отстоять свое мнение.
Благо мозги вовремя встали на место. Захотелось отправиться к Алевтине и заявить о своих правах. Но все же лучше сперва поговорить со знающим человеком и хорошенько подготовиться, чтобы случайно не сесть в лужу. Я довольно потянулась и тут вздрогнула от грохота со стороны спальни.
Оттуда раздалось невнятное бормотание, а затем послышались звуки несущегося ко мне мамонта.
– Ди, давай жрать! – подал голос появившийся Хам, который тут же запрыгнул на стул и уставился на меня своими наглыми глазами. – Чего сидишь? Я давно не кормлен!
– Может, сперва расскажешь, где был?
Он жалостливо округлил глазки, спрыгнул на пол и даже собрался потереться своими худосочными боками о мои ноги.
– А давай перейдем сразу к еде…
И снова ребенок проснулся раньше меня. Несколько мягких толчков заставили пожалеть о выпитом на ночь стакане воды. Откинув одеяло в сторону, я побежала в ванную и споткнулась спросонья о неспешно выходящего оттуда Хама. Вот умел он оказаться не в том месте и не в то время.
– Прочь! – прикрикнула я, отпихивая медлительное животное. На удивление тот не стал комментировать мою грубость, – видимо, проникся сочувствием в кои-то веки.
Всего пара минут – и жизнь начала налаживаться. Все-таки сколько нам для счастья надо?
– Доброе утро, страна! – сказала я, улыбнувшись своему отражению в зеркале над умывальником.
– Доброе будет, когда я поем! – донеслось со стороны кровати.
Троглодит растянулся на еще хранящей мой след белой простыне и закинул свою лапу за ухо, словно приготовился не слушать нотации. Он даже не задумывался, что еду еще заслужить надо. Мог хотя бы раз показать себя с хорошей стороны. Вот в жизни всегда так. Кто-то начинал свое утро с чашечки горячего кофе, а я – с кормежки ненасытного экспоната, без конца требующего его покормить.
– У меня к тебе будет настоятельная просьба, нет, даже приказ! – начала я, отправившись на кухню, чтобы насыпать двойную порцию корма. Лишь бы не продолжил ничего говорить! – Сегодня ты меня не преследуешь. Мне нужно поехать к адвокату, и если я тебя там замечу – отведу на кастрацию, так и знай.
Только подбежавший кот забавно округлил глаза. Понял, значит. Хорошо, хоть не придется объяснять, что означает эта операция. Догадливый какой!
– Злая ты. Злая и вредная. Неудивительно, что до сих пор одна.
Хам демонстративно поднял нос кверху и с королевской грацией прошествовал к миске с кормом. Многие оскорбления сходили ему с лап. Но не это! Я подбежала к дивану и запустила в это ужасное создание подушкой.
– Мя-а-а-у! – проорал Хам, подпрыгивая почти на метр ввысь.