Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Неподвижный, как столб, омываемый потоками англичан, принимавших меня за каменное изваяние, китайского мудреца или фарфоровую куклу.
Я стоял неподвижно, а холодный ветер волочил опавшие листья и обрывки газет по жухлым газонам и аккуратным дорожкам Грин-парка к высокому бордюру Пиккадилли.
Я простоял целую вечность, глядя в пустоту. Ничего там не было, кроме пустоты.
