Чувство голода теперь навсегда стало моим спутником. С тех пор, как Клаус приютил меня в своем доме, жажда моя была неиссякаема. Тщетно пыталась я заглушить ее донорской кровью из пакета. От этого голод лишь увеличивался, а все внутри сгорало в предвкушении того, что вскоре мой организм должен пресытиться должным питанием, но такового не поступало. День переходил в ночь, затем снова наступал день, и с каждым рассветом я теряла счет времени, думая лишь о том, что так сильно мучает меня.
Наивен тот Бог, который породил на свет подобное исчадие ада, коим я сейчас являлась. Разве возможно существовать с таким голодным, злым, лишенным блеска взглядом? Возможно ли думать только о своей жажде, о желании пролить человеческую кровь? Знаю, что давно лишилась человечности, но осознание этого, казалось, пришло только сейчас. Как много дорого мне было раньше, как мало нужно мне сейчас…
Казалось, Клаус был в замешательстве перед тем, что ему открылось. Он не был готов увидеть животное в моем лице, чей разум поразила неиссякаемая жажда крови, чье тело иссыхало из-за отсутствия таковой. Страх и неопределенность в его глазах отчетливо запомнились мне с тех пор, как он последний раз был в этой комнате. Он никогда не привыкнет к моему способу наслаждаться желанным нектаром, в котором я пачкая пальцы, выводя на стенах и полу замысловатые узоры, забывалась в минутах, часах, днях… До тех пор, пока источник моей непоколебимой силы не иссякал, как мне казалось, невозможно стремительно. Безумна ли я? Наверно… Голодна ли? Всегда… Навсегда я пленник этой горячей буро-алой жидкости, что бурлит в человеке, которым когда-то я являлась.
Дверь в комнату открылась, вновь впуская Рейчел, каждый день приносящую мне свежую донорскую кровь, которая едва ли могла заглушить мое бешеное желание насытиться. Видимо, я представляла собой жалкое зрелище: сжавшись в углу, тяжело дыша, с покрытым испариной лицом, я судорожным взглядом наблюдала за тем, как девушка выливает содержимое пакета в стакан. Должно быть, от меня не исходит никакой видимой угрозы, иначе бы Рейчел так не медлила. Я слишком устала, слишком голодна, слишком обессилена… Однако, глупо недооценивать даже самого никчемного вампира, ибо мы являемся хищниками даже тогда, когда спим. Струя крови из пакета медленно наполняет стакан, ударяясь об стеклянные стенки, звучно отражаясь в моей голове, запуская тот охотничий механизм, который не срабатывал уже давно. Мне совсем не интересна кровь, наполняющая прозрачную емкость. Мне интересен звук бурлящей живой крови в теле девушки, который я слышу сейчас. Кажется, я знаю каждую ее венку, спрятанную и не скрытую одеждой. Каждый ее вздох, убыстряет движение ее крови, качаемой крепким молодым сердцем… Мои вены на лице спазмируют в темп бурлящей крови в теле человека, который не подозревает о том, что находится в клетке дикого зверя, не придавая значения тому, насколько обманчив может быть вид раненного животного…
Мое рычание доносится будто со стороны, а звук разрываемой плоти музыкой растекается по комнате вместе с той самой желанной жидкостью, ради которой я совершила этот рывок, собрав последние силы. Жадно разрываю шею моей несчастной кормилицы, утоляя тот самый сводящий с ума голод, заглушая его хотя бы на какие-то жалкие несколько минут…
Лениво запускаю ладонь в спутанные, пропитанные вязкой влагой волосы Рейчел. Ее тело безропотно растянулось на полу, а взгляд застыл на какой-то одной ей видимой точке в потолке. Вглядываюсь в ее остекленевшие глаза, пытаясь понять о чем мечтала девушка, чего могла достичь, не перейди ей дорогу вампир… Ее глаза прозрачные, лазурно-голубые, глубокие, не лишенные блеска даже после смерти… Черты лица правильные, красивые, губы нежные и слегка приоткрытые… На вид ей не больше восемнадцати. Волосы… Волосы выглядят ужасно после того, как свалялись в собственной крови, несуразными клоками обрамляют они прекрасное лицо. Касаясь окровавленной шеи девушки чувствую, как под пальцами противно хлюпает от того, что весь пол залит ее кровью. Брезгливо отталкиваю тело от себя подальше, выводя кривые линии в луже крови, скопившейся вокруг меня. Все как всегда… Все как прежде…
Мою негласную идиллию нарушает с грохотом распахнувшаяся дверь. Тоненькой струйкой кровь, собравшаяся в комнате, перетекает ее порог, прокладывая себе путь в полутемном коридоре. На пороге замирает Клаус, стремительно переводящий свой взгляд с Рейчел на меня, с меня на мою окровавленную жертву…
— Что ты делаешь?! — его крик содрогает стены, но меня совершенно не тревожит, я продолжаю выводить узоры на полу в одной из комнат его дома, кидая робкую улыбку на ту, которая позволила мне подобное творчество. — Что ты, мать твою, творишь?!
