А что стихи? — свидетельство гордыни,свидетельство того, что он, поэт,бессрочно заперт, как вода в графине,в самом себе, того, что много летв глуши души, уподобляясь волку,мечтал, что книга с именем егонайдёт приют на чьей-то пыльной полке.А что ещё? А больше — ничего.Вся жизнь, витиеватая, как букли,паденье, взлёты, торжество идей —всё это — только буквы, буквы, буквы,замызганные пальцами людей,не знающих ни самого поэта,ни вкуса крови, источавшей звук.Но может быть, «лучом младого света»его строку однажды назовут.И что?Ведь ночь — свидетельница страсти,принявшая обличье чёрной властинад криками сверчкови над луной,куда реальней и куда прекраснейстроки одной. И даже — не одной.Ведь жизнь прекраснадаже без прикрас,поскольку жизнь даётся только раз.Жить тем, что будет после —будет поздно,поскольку всё, что к нам приходит после —ничто.Не-Бог,не-чёрт,не-пустота,не-сон,не-явь,не-зло,не-доброта,не-ложь,не-правда,не прикосновеньерук Шивы,не плохое настроенье,ни света — дням,ни транса перед сломом,ничто — что нам не обозначить словом.
Пер. Ефим Бершин
<p>ПЕСНЯ ДЛЯ ПОТЕРЯННЫХ</p>Никто не поймёт —как получилось:то, что любила,убыло с пылью.Вчерашний вздохспирает горло.Дохлые крысыгниют соборнов лужах отхожих.Всё, что природестало негоже, —она изводит.Судьбы твоей днямне срифмоваться.Мыслям разброднымне рассосаться, —подобно толпеуличной ночью,что болью потомпамять источит.Но общие в памятивещи и звукилишают смысла«потом». И потугипроникнуть туда,как в игольное ушко,напрасны. Верблюдушлый из ушлыхв него не посмеетпроткнуться, — кичитьсяпобедой стоической,приобщитьсяк славе Христовой.Пустыня стонет:вульгарная юностьеё уж не тронет.
