Я чувствую аромат его одеколона и начинаю медленно задыхаться.
– Тебе сказала мама, что я в больнице? – улыбнуться выходит как-то неестественно.
– Нет. Мужчина, нашедший твой телефон на месте аварии, позвонил с него мне.
– А… Понятно.
– Я съездил в твою страховую компанию и все уладил. Никаких проблем не возникнет.
– То есть? – пугаюсь я.
– Я оплатил ущерб.
– Но… это же… очень много…
– Да, милая. Очень много. Поэтому за руль ты больше не сядешь, – хмурится Феликс. – А сейчас бери вещи, и поехали домой.
– Меня оставили до завтра, – сглатываю я.
– Нет, милая. Я был у врача, который делал тебе МРТ. С тобой все хорошо. Небольшой ушиб, но серьезного сотрясения нет. Так что, бери вещи, я отвезу тебя.
– Я не поеду. Демид сказал, что с головой нельзя шутить, и что меня отпустят только завтра.
– Демид – перестраховщик. Сама же знаешь – он может думать только о том, как бы снова забраться под юбку твоей сестричке.
– Феликс, я не поеду.
Я смотрю в окно. Электронные часы, мигающие у входа в приемник, показывают начало третьего. До приезда Афинского еще очень долго.
Феликс ласков и добр ко мне, и это очень нехороший знак.
– Давай, я помогу тебе собраться, – не терпящим возражения голосом предлагает мой жених.
Я прислушиваюсь в надежде, что по коридору ходит кто-то из персонала. Тщетно. Все, будто вымерли. Ни посетителей, ни медсестер.
Феликс скидывает мои вещи в пакет. Я не знаю, как его остановить.
– Мне же надо одеться, – растерянно бормочу я. – И посетить врача, прежде чем мы уйдем.
– Не надо, Тася. Здесь близко грузовой лифт. Я донесу тебя на руках.
Феликс стоит передо мной, как мощное каменное изваяние. Его пиджак цвета марсала распахнут и из-под него виднеется белоснежная футболка. Я чувствую исходящую от него опасность. В голове стучит одна-единственная мысль – бежать, пока не поздно.
В какой-то момент я срываюсь с места, дергаю входную дверь и уже почти в коридоре. Но Феликс успевает подхватить меня за талию и разворачивает к себе лицом.
– Что ты делаешь, Тася?
– Хочу предупредить персонал, что я ухожу, – глупо пожимаю плечами я. Но мой голос дрожит, выдавая с головой.
– Ты боишься меня? – удивляется Феликс.
– Я не должна уходить, пока меня не осмотрит Демид!
– Что за глупости! И без Демида все ясно!
Внезапно он подхватывает меня на руки и быстро распахивает плечом дверь палаты.
– Не надо, Феликс! – пытаюсь вырваться я. – Мне нужно надеть хотя бы туфли…
– На улице почти лето. Все будет в порядке, Тася. Отлежишься немного дома, и все будет хорошо.
Двери грузового лифта захлопываются, и мы с Феликсом едем вниз. Мне так страшно, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Я задыхаюсь от приторного аромата его туалетной воды. Я упираюсь ладонями в его крепкие плечи, но он продолжает крепко прижимать меня к своей груди.
Я успокаиваю себя тем, что он отвезет меня домой. Там, в присутствии мамы и Иры я точно смогу сказать ему правду. Сейчас я просто боюсь говорить о том, что свадьбы не будет.
«Он привезет меня домой, и тогда я скажу ему правду».
Феликс выносит меня через черный ход. Мне кажется это странным – то, что меня выносят на руках в одном халате и комнатных тапочках украдкой ото всех.
«Он привезет меня домой, и тогда я скажу ему правду».
Он сажает меня на переднее сидение своей машины и заботливо пристегивает.
– Я не поеду! – пытаюсь вырваться из машины я.
– Поехали, милая. Тебя ждет сюрприз, – улыбается мне жених.
– Нет! Нет! Нет!
Кажется, у меня начинается истерика. Я пытаюсь сбросить с себя ремень безопасности, но Феликс толкает меня обратно на сидение и захлопывает дверь.
Я вижу, как он стоит у машины и продолжает улыбаться. Бью ладонями по стеклу и кричу: «Помогите!». Редкие прохожие даже не оборачиваются в нашу сторону. Меня захлестывает отчаяние. Как же так? Меня увозят из больницы средь бела дня, и никому нет до этого дела?!
В салоне пахнет чем-то сладким, и я чувствую, как медленно слабею.
«Он привезет меня домой, и тогда я скажу ему правду», – крутится в голове.
Я даже не могу с собой бороться. Просто проваливаюсь в сон. Перед глазами все меркнет.
…Розовые лепестки. Они кружат меня в своем хороводе, созданном нежным дуновением весеннего ветра. Почему-то на мне нет никакой одежды, только лепестки. Много, много розовых и алых лепестков. Я пытаюсь открыть глаза, но у меня плохо получается. В голове шумит странная музыка, и я никак не могу понять, откуда она льется. Меня окутывает сладковатый аромат сандала. От аромата мысли тягучие, словно липкий мед.
Медленно я открываю глаза. Комната мне совершенно незнакома. Просторная и светлая, она наполнена солнечным светом. Я вдруг осознаю, что на мне действительно нет одежды. Осторожно приподнимаюсь и понимаю, что спала на круглой постели, усыпанной лепестками роз. Их так много, что я могу в них укрыться. Лепестки повсюду – на пушистом белом ковровом покрытии и на подоконнике.
Я нервно сглатываю. Который сейчас час? Судя по яркому солнцу – самый разгар утра.
Мне неуютно без одежды и мне нужна ванная. Медленно поднимаюсь с усыпанного лепестками роз ложа и осматриваюсь в поисках хотя бы белья, но одежды нигде нет.
