Берни, ты ведь, наверное, за жизнь ни одной книжки не прочел? Ладно, без обид, прости. Я часто бываю высокомерен. Но что интересно: когда-то в тех местах добывали торф. Вычитал в одной архивной вырезке с фото. Домишко для отдыха работяг — вот куда я направляюсь. Минимальные удобства, вроде как даже печка есть. А что? Места глухие. Никаких вандалов и пьяной молодежи. Понимаешь, о чем я? Логика и немного везения. Мне, знаешь ли, в последнее время везет. Был у меня один знакомый. Я зову его просто «Лузер» или «Грэйвз». Вот он-то был чертовски неудачлив. Напоролся на такие проблемы, что не разгрести. Ну, речь не о нем. Это в прошлом. Если дом не сохранился, то есть план «Б». Построить землянку. Придется, конечно, изрядно повозиться. Что?
Вещмешок?
Да, Бернард. Я — вор. Прихватил у тебя из сторожки кое-что ценное. Ты ведь не против? Вот ответь: почему ты жил в таком дерьме? Как скатился до такого уровня? Ладно-ладно, извини. Не мое это дело. А ведь тот Лузер не лучше тебя. Тоже пошел по наклонной. Он тоже кое-что один раз украл. Так, по мелочи. Но главного ты не знаешь: мы с ним — убийцы. Если бы не сердечный приступ, то я б и тебя грохнул. Без шуток!
Рыбалка.
Ты когда-нибудь ловил рыбу, Берни? Я — ни разу. И Грэйвз тоже. Знаешь почему? Лузер ведь даже удочку складную лет в десять купил. Типа хотел намекнуть отцу, что не мешало бы проводить больше времени вместе, на природе. Тот сказал, что «как-нибудь», «в другой раз, сын». Тот «раз» так и не наступил. Удочка долго валялась в чулане. По иронии, теперь ей воспользуюсь я, а не Лузер. Недалеко от болот есть неплохое местечко. Два лесных озера. Там, должно быть, полно рыбы. Пробей топором прорубь и хоть голыми руками лови. Вру? Придумываю? Эх, Берни! Ты правда мало читал. Когда лед полностью сковывает озеро, его обитатели начинают задыхаться от нехватки кислорода. Сделал отверстие, и хоп! Рыба сама начинает выпрыгивать на поверхность. Простая физиология и никаких сказок.
Урчание.
Живот сводит от голода. Съесть что-нибудь или нет? Точно! Сахар-рафинад.
— Ох, Берни, Вкуснотища-то какая! Знаешь, а ведь меня уже, наверное, объявили в Федеральный розыск. Круто ведь? Чертовски лестно! Беглый убийца, опасный психопат. «Libertad o Muerte»[9]. Свобода или смерть. Нравится лозунг? Мне — да. Очень в тему. Я выбрал свободу, а Лузер — смерть. Пить хочется…
Бутылка.
Точно, черт! Дружище, ты не против, если я выпью чуток? Что-то замерз. Так, что тут у нас? Боже, вот это совпадение! Лузер тоже пил такое. «Муншайн»[10]. Времена «Сухого закона». Бутлегеры[11]. Тачки. Мощные моторы.
«NASCAR»[12]
Бернард, ты знаешь, кто такой Джуниор Джонсон? Молчишь. Понятно! Боишься, что опять пристыжу тебя, начну умничать. Да уж, это часть говеного характера. Придется тебе какое-то время меня потерпеть, пока душа твоя еще здесь. Так вот, про Джонсона: его отец, как и многие, был бутлегером. Этим ловким дельцам требовались быстрые машины. Компания Форд в тридцатых создала движок V-8. Тачка — идеальный инструмент для доставки алкоголя. Бойкие ребята гоняли, как проклятые, от копов и заколачивали кучу налички на подпольном алкоголе. Соревновательный дух. В итоге это вылилось в гонки «NASCAR». Представляешь? Джонсон с четырнадцати лет помогал отцу и тоже гонял, а затем стал победителем пятидесяти этапов гонок серийных автомобилей. Член «Зала Славы», между прочим. Вот такие причудливые вещи случаются. Алкоголь и машины. Риск и горячая кровь настоящих мужиков. Так! Созрел тост.
Берни, старичок!
Не верю я в рай. И в ад не верю. Но, надеюсь, что, где бы ты ни был, тебе нормально. И хотя твоя жизнь была бессмысленной, уж извини, если не прав, я благодарен. Благодарен за сэкономленный патрон, консервы, этот самый сладкий в мире сахар! И горячительный «Муншайн».
За тебя!
— Эй! Встава-а-ай, слышишь?
Черная глубина сна. Полумрак палаты. Кто-то легонько тормошит за ляжку. Переворот на бок под скрип кровати. Психушка, а не дом. Еще непривычно. Таблетки, капсула и отруб. Затем бесцельные хождения из угла в угол по комнате в забытьи.
Силуэт на краю койки. Она, Джинн. Аромат яблочного детского шампуня. Слишком уютный, жизнеутверждающий запах для психбольницы.
— Привет! — шепчет. — Так как тебя зовут?
Она, наивная, что, до сих пор думает, что я не заговорила с ней в столовке из вредности?
— А у меня дурацкое имя, — продолжает, будто я ей только что представилась и можно вести полноценный диалог.
— Хочешь знать какое?
Вообще-то я в курсе, что ты — Джинн. Блин, какая же навязчивая! Явилась в ночи, да еще докапывается.
— Меня зовут Джина. Скажи, бред?
Ого! Не Джинн, а просто Джина. Никакой она не призрак. Никакого мистического страха и совпадений.
— Ладно! — цокнув языком, отмахивается просто Джина. — Пока не выяснила, буду звать тебя Барб, слышишь, молчунья?
Мать твою, издеваешься? Барб! Да Барбара — еще хуже, чем Джина. Кукла ей, что ли? Сама такая. Отворачиваюсь в знак протеста.
