— Ложкин, готовь шрапнель, — приказал я, рассматривая очертания корабля, едва появившегося из-за горизонта.
— Дальнюю? — уточнил артиллерийский кондуктор.
— Обычную. Канонерка пройдёт не далее десяти кабельтовых, — покачав головой, уточнил я.
И оказался прав, японцы спешили на помощь своей пехоте на всех парах и шли кратчайшим путём. По моим прикидкам они должны были пройти всего лишь в восьми кабельтовых от моей позиции. Значит, под накрытие будем брать с десяти. Раздал команды по выставлению времени на взрывателях. Снаряды разложили сериями по три штуки, с разницей в секунду. В коробах на станке только гранаты.
— Ну что, братцы. Заряжайте так быстро, словно за вами черти гонятся, — разминая кисти рук, с предвкушением произнёс я.
На момент создания пушка Барановского несомненно являлась скорострельной. Но пять выстрелов в минуту это медленно. Чертовски медленно. Благодаря систематическим тренировкам и оптимизации действий обслуги, мне удалось увеличить скорострельность до семи. Разумеется, в идеальных условиях, но ведь сейчас мы таковые и имеем.
Прицелился, выждал нужный момент для выстрела, и дёрнул за шнур. Пушка гулко рявкнула. Время пошло! Ложкин тут же ухватился за рукоять, энергично прокрутил её и открыл затвор, уронив гильзу на палубу. Будко же, ловко вогнал в казённик следующий снаряд. Затвор на место, провернуть рукоять, запирая его.
Я успел выстрелить ещё раз, прежде чем вдали вспух молочно-белый барашек шрапнели. Вскинув бинокль убедился в том, что палуба канонерки оказалась под накрытием, а пули сразили четверых, а нет, пятерых, вон ещё один оседает схватившись за руку. Вновь приник к прицелу, чуть выждал подгадывая момент и дёрнул за шнур.
Каждый мой выстрел брал под накрытие палубу «Сай-Иен», нанося потери команде корабля. Пока в конце концов все не попрятались ища укрытие от постоянно обрушивающихся на них круглых чугунных пуль.
Не сказать, что всех это напугало до икоты. Укрытия искали матросы находившиеся не у дел. Комендоры же и не подумали оставлять боевые посты. Орудия открыли огонь по одиночной пушчонке, дерзнувшей бросить вызов бронированному и до зубов вооружённому кораблю.
Два восьмидюймовых орудия главного калибра располагаются в одной полубашне, хорошо прикрывающей обслугу от шрапнели летящей спереди и сверху. Так что, комендоры чувствовали себя вполне уверенно. Пушки заявили о себе громко, отправив в нашу сторону парочку увесистых фугасов. Огромные водяные столбы вздыбились с незначительным недолётом. Зато шестидюймовый рванул на камне, окутав нас дымом сгоревшей шимозы, облаком каменной пыли и крошки, вокруг с визгом пролетели стальные и гранитные осколки. Получилось громко, и даже вызвало незначительную заминку. Но только и всего.
— Гранату! — выкрикнул я.
— Есть гранату! — не менее громко отозвался оглушённый Ложкин.
Несколько секунд и на палубе рванул первый снаряд. Триста семьдесят грамм бездымного пороха сложно назвать фугасом. Но и это весомо, просто за щитом или трубой как от шрапнельных пуль, не укрыться. Скорость у снаряда медленная, траектория крутая, зато разброс вполне приемлемый, а палуба достаточно большая, плюс возвышающиеся надстройки, ну и стреляю я со стационарной позиции, в полигонных условиях.
Гранаты рвались на палубе и надстройках одна за другой. И хотя скорострельность была ниже, чем у пушки Канэ на «Сердитом», тем не менее эффект вышел ничуть не хуже. Когда раз за разом на ограниченном пространстве достаточно увесисто рвутся снаряды, это может сломить и по-настоящему мужественных моряков, каковыми без сомнения и являются японцы.
Восьмидюймовки в очередной раз увесисто бумкнули, и на этот раз один из чемоданов прилетел в валун. Мне даже показалось, что тот не выдержит такого напора и рассыплется в щебень. Однако тот лишь вздрогнул, но выстоял. Нам уже привычно прилетело по ушам. Впрочем, куда более весомо, чем в прошлый раз, потому что басовитого жужжания осколков стали и камня мы не расслышали.
Впрочем, близкий разрыв ничуть не повлиял на нас, разве только вышла заминка, и чуть снизилась скорость перезарядки. Не слыша друг друга, мы действовали достаточно чётко и выверено. Вновь рявкнула пушка и к цели унеслась очередная граната, попавшая на этот раз точно в цель. Из-за низкой скорости, снаряд летит по достаточно крутой траектории, и мне удалось всадить его по высоте примерно в середину бронированной боевой рубки. То есть, позади полубашни главного калибра, как результат осколки сыпанули по обслуге орудий, и судя по всему наворотили там бед.
Следующий ударил в трубу, проделав в ней рваную дыру, и обдав зазубренным чугуном комендоров у сорока семимиллиметровок. Мелкий калибр и не думал отмалчиваться, но толку от их болванок никакого. Одни падали с всплесками в воду. Другие глухо ударяли в гранит, откалывая от него куски, и вгрызаясь в плоть. Третьи с хлёстким щелчком рикошетировали, уносясь прочь с басовитым шуршанием шершня.
