Будь мы на земле, и я доверил бы непосредственное исполнение комендору, а кондуктора приставил бы к прицелу. Но мы на палубе катера, который, несмотря на его изрядную массу в девятнадцать тонн никак не назвать устойчивой позицией. Попади при стрельбе в резонанс и его раскачает настолько, что мины разбросает по всему городу. У меня же, как ни у кого другого получится гасить качку. Понятно, что даже в этом случае точность значительно уступит таковой на земле, но как я надеюсь всё же во вполне приемлемых пределах.
Гулко бумкнуло. Из ствола выметнулось огненное облако, на мгновение осветившее палубу и матросов, передающих по цепочке очередные мины. Я даже сумел рассмотреть во вспышке каплевидный снаряд, устремившийся к цели. Подхватил очередную мину, сунул её в ствол и на этот раз пригнулся, чтобы не ослепило. Хватило зайчиком и от первого выстрела.
В привычных мне условиях мы производили не больше пяти выстрелов, после чего либо меняли позицию, либо маскировали миномёт и спешили в укрытие. Так как получение ответки это не вопрос будет ли она вообще, а через сколько она прилетит. Здесь и сейчас нам опасаться нечего. Если только не подберётся кто на вспышки по воде. Но для этого противник должен находиться от нас на близком расстоянии. Да и не решатся самураи переть буром, из-за обилия в заливе мин.
Поэтому действовал я споро, но без излишней поспешности и суеты. Десяток выстрелов, корректировка прицела и следующая серия. В таком режиме забросили всю имеющуюся сотню, уложившись в несколько минут. После чего поспешили ретироваться. Когда «ноль второй» пришёл в движение, вдали всё ещё доносилась канонада от последней серии.
Вот и славно. Что у нас из этого получилось, узнаем после. А сейчас пора сваливать, от греха подальше. Не исключаю, что нас обнаружили по вспышкам и к нам уже на всех парах несётся пара миноносцев. После Чифу в одиночку наш катер зажать не пытались.
«Ноль второй» легко встал на крыло и понёсся над водной гладью быстро набирая ход. Потеря сотни пудов веса на скорости сказалась самым положительным образом и мы неслись над водной гладью летнего моря. Пока не вышли за пределы японского охранения держали максимальную скорость, но как только опасная зона осталась позади, снизили её до крейсерских двадцати четырёх.
Едва встали на крыло, как я поднялся в небо на парашюте. Нужно же посмотреть, чего мы там наворотили. И увиденное мне понравилось. Город особо не рассмотреть даже с помощью мощного бинокля, однако невозможно не увидеть четыре серьёзных пожара. И это хорошо. Хотя то обстоятельство, что с борта катера разброс мин оказался слишком уж большим, уже не радует.
В Артур мы прибыли когда уже окончательно рассвело. Я зарёкся подходить к крепости ночью. Береговые батареи с завидным постоянством принимали возвращающихся за японцев и норовили открыть огонь. У артиллеристов это едва ли не самое любимое занятие. Ага.
– Разрешите доложить, ваше превосходительство, мичман Кошелев, – вскинув руку к обрезу фуражки, вытянулся я.
– Докладывайте, мичман, – милостиво разрешил контр-адмирал Лощинский.
– Катер «Варяг-02» из рейда вернулся. Во время выхода столкновения с противником не имел. Произведена успешная бомбардировка порта Дальний сотней артиллерийских мин. Посредством последующего воздушного наблюдения выявлено четыре серьёзных возгорания. Более точных сведений относительно нанесённого японцам ущерба не имею.
– Значит, стоящая оказалась идея с этим вашим миномётом в пять дюймов?
– Полагаю, что так и есть, ваше превосходительство.
– Как бы узнать о результатах?
– Тут нужен пленный, или шпион в стане японцев, а иначе никак.
Миновали те дни, когда я приплачивал Лощинскому за возможность воевать так, как мне вздумается. Впрочем и «ноль второй» теперь не был постоянно прикомандирован к отряду подвижной береговой обороны. Эссен ограничивался лишь выделением нашего катера под конкретные задачи. Я конечно согласовывал с адмиралом свои действия, но по большей части всё же скорее ставил его в известность, а тот предпочитал со мной соглашаться.
С чего бы мне такие вольности? Да с того, что благодаря мне его превосходительство получил возможность повесить себе на грудь парочку орденов, да засветиться непосредственно перед его императорским величеством. Уничтожение японского отряда канонерок приписали именно ему, и подобный успех не мог обойти вниманием лично император. Мне, к слову, две канонерки подорвавшиеся на минах в актив так и не пошли. Что же до другой парочки, то за их потопление меня наградили золотым кортиком с надписью на эфесе «За храбрость».
Не то, чтобы полностью из золота, но эфес имел позолоту, и я имел право полностью изготовить его из драгоценного металла. Чего делать не собирался. Я и позолоченное не носил бы, но тут уж не поймут-с.
