И… барабанная дробь! Мне пошли навстречу. Выделили четыре сотни пограничников. М-мать! Нет, я к Кондратенко со всем уважением, но он меня даже слушать не стал. Какие рейды по тылам. Всем известно, что для этого нужна кавалерия. Диверсии на коммуникациях противника? О чём вы вообще вещаете? Нужны штурмовики? Так ведь у пограничников наилучшая подготовка, превосходные бойцы, в большинстве своём из казаков пластунов.
Согласен, эти парни не рядовые стрелки. Но отправлять их в лобовой штурм высоты… нет, я этого не пойму никогда. Да только кто бы меня слушал. Мои попытки достучаться до Романа Исидоровича ни к чему не привели. Для начала, он не одобрял подлые методы ведения боевых действий. Да-да, именно так! Указал на то, что я молод, глуп и не видал больших зал… м-да. Ткнул в то, что незачем наскоро готовить штурмовую команду, и отправлять в бой недоучек, когда под рукой имеются хорошо обученные кадры. Ну что сказать, насильно мил не будешь, поэтому биться головой о стену я не стал.
Радовало хотя бы то, что уж с Белым-то проблем как раз не возникло. Он взялся лично командовать артиллерией в этом деле. Уж больно много нового было предложено мною, как уже опробованного, так и лишь в качестве теории. Повезло мне, что Василий Фёдорович не закостенелый консерватор, и ни разу не чужд новаций. Иное дело, что ему палки в колёса вставляет тот же сват, Стессель который, но если есть возможность обойти его не вызвав недовольства, то отчего бы и нет.
А там, глядишь получится свести потери к минимуму. А ведь могли и запретить. Ничего смешного. Плевать, что всё это произведено на мои средства. Изъяли бы для обороны крепости, заплатив или выписав расписку о выплате компенсации после войны. А уже использовали бы так, как это видится им. То есть, никак…
Наблюдая султаны земли вздымающиеся на склоне и вершине горы, я покрепче сжал дробовик прикидывая насколько серьёзным окажется причинённый ущерб. По идее должен быть неслабым, потому что по сегодняшним нормам плотность стрелков в траншеях высокая. Да и я в полевой бинокль наблюдал порой вздыбливавшиеся обломанные брёвна, разлетающиеся обломки досок и щепу.
Отчего при мен дробовик? Ну, так намечается ведь бой накоротке, потому и вооружился я соответствующим образом. А на случай стрельбы на среднюю дистанцию имеются у меня стреловидные пули. Их изготовление наладил Горский в своей мастерской. Не сказать, что такие пули по точности сравнятся с нарезным оружием, но на четыреста шагов я уверено попадаю в грудную мишень. А там уж, ранение или наповал, не имеет значения, в любом случае рана получится серьёзная и человека свалит от болевого шока.
В рядах пограничников так же имеется пара дюжин помповых дробовиков. Успели распробовать когда гонялись за хунхузами и портили кровь самураям, пока им не запретили подлые методы ведения войны. Плюсом к этому успели обзавестись трофейными кавалерийскими карабинами и раздобыли мосинские. Так что, теперь чуть не две трети зелёных фуражек вооружены не пехотными оглоблями, а более оборотистым оружием. Впрочем, меня это не радует, потому что про микроскоп я уже говорил.
– Ну и что скажете, Олег Николаевич? – спросил меня подполковник Бутусов.
Поначалу-то он воспринимал меня как и остальные. Молодой, много о себе думающий выскочка, поучающий взрослых дядек много повидавших на своём веку. Но со временем его отношение сильно изменилось. Уж больно много проистекало от меня необычного, невероятно полезного и неизменно эффективного.
О Кондратенко я уже говорил, но даже Эссен, выказывая мне поддержку, своего недоверия не растерял. А вот главный пограничник вполне себе проникся и теперь не считает для себя зазорным посоветоваться. Жаль только не смог отстоять свою независимость. Как только крепость отрезали, так Стессель сразу всех под себя и подмял не считаясь с принадлежностью к министерству финансов или внутренних дел.
– Полагаю, пора выдвигаться, – высказал своё мнение я.
– Вот и я так думаю. Еропкин, как связь? – спросил он связиста, с катушкой телефонного кабеля на боку, и полевым телефоном в руках.
– Связь, есть, ваше высоко благородие, – ответил рядовой.
Использовать связь в атакующих цепях тоже моё предложение. И видит бог, мне было ох как непросто добиться, чтобы под это дело выделили как сами аппараты, которых было до крайности мало, буквально единицы, и полевой провод для них.
Ещё рвались мины у вершины Хуинсана, когда цепи пограничников поднялись и пошли в атаку. Тихо, без криков, и без надрыва, не бегом, а скорым шагом. Я каких-либо сложностей с подъёмом в гору не испытывал, так как за прошедшее время успел привести это тело в хорошую физическую форму. При случае и взбежать по склону могу. Правда без последствий это не обойдётся, и если дойдёт до рукопашной, то боец из меня выйдет аховый. Потому и наступаем мы без надрыва.
