До Дальнего всего-то четырнадцать вёрст. День ясный, воздух чистый и звонкий, видимость миллион на миллион. Так что, я могу рассмотреть всё если не в деталях, то достаточно хорошо. Вон угольный склад, выгоревший практически дотла. Подоспевший дождь сумел спасти лишь незначительную часть. Сейчас японцы активно восполняют запасы топлива, в порт регулярно заходят угольщики, а чёрная гора растёт день ото дня.
В тупиках, где я спалил вагоны, копошатся рабочие словно мураши. И судя по всему немалая часть подвижного состава пойдёт в утиль, как досталось и самим путям. Так что, мало самураям того, что нет паровозов, ещё и от вагонов остались рожки да ножки. Что-то там конечно они захватили, что-то восстановят, но в сравнении с известной мне историей, достались им крохи.
На сгоревших складах заметны уже приближающиеся к завершению ремонтные работы. Дерево-то выгорело, но кирпичным стенам ничего не сталось. Правда, я потом добавил ещё и миномётным обстрелом, но какие повреждения от него, а какие от диверсии при отступлении, отсюда не разобрать…
– Казарцев, передай на «Севастополь», что я к работе готов, – произнёс я в гарнитуру.
– Принял, ваш бродь, – послышалось в головном телефоне.
Сигнальщик передал трубку Дубовскому, а сам подступился к прожектору и начал отстукивать сообщение на броненосец. С того подали короткий сигнал, о принятии сообщения и вскоре грохнуло носовое орудие, отправляя в полёт чугунную болванку. А чем ещё пристреливаться? Не фугасом же в самом-то деле палить. Их не так много как хотелось бы. А вот избавиться от чугунных болванок и вместо них в погреба загрузить что-то более существенное совсем не помешает.
Пыльное облако возникло на угольном складе. Эт-то мы хорошенько так промахнулись. Внёс корректировку. Вновь грохнуло двенадцатидюймовое орудие. Крейсерам с их смешной дальностью остаётся лишь выступать в качестве почётного эскорта. Ага. А вот теперь прилетело в порт. Нормально. Только чуть подправим.
– Квадрат двадцать пять, тридцать, по улитке семь, – произнёс я в гарнитуру.
Это я подсказал, как Белому, так и Эссену. Главный артиллерист оценил, правда с применением на практике возникли определённые сложности. Нужны качественные карты. Причём в большом количестве. А у нас и некачественных-то не хватает. За трофейные японские идут нешуточные баталии.
«Севастополь» исправно выдавал свои два выстрела в минуту, из трёх стволов главного калибра. Бесполезные болванки? Ну, я бы не сказал. Припоминая японскую бомбардировку Артура скажу, что вреда от неё было немного. Зато каков был психологический эффект. Вот и здесь, важен не столько причинённый урон, сколько сам факт бомбардировки морской базы японского флота.
Впрочем, помимо психологического фактора, получилось ещё и нанести вред. Одна из болванок влетела в выстроившиеся рядком четыре номерных миноносца и прошила один из них насквозь. Тип кораблей я по очертаниям определил, а вот какой из них попал под раздачу, уже не понять.
По тем же координатам выпустили ещё с десяток болванок, но добиться попаданий больше не получилось. Три кораблика отдали швартовы, и поспешили покинуть опасное место. Подбитый остался, быстро кренясь на правый борт, но попасть в него ещё раз, это уже вряд ли.
Другие боевые корабли стояли подальше, и достать до них у «Севастополя» попросту не получилось бы. Поэтому я навёл его на транспорты. У причалов их стояло шесть штук, и они сейчас активно разгружались. Вот на одного из них я и нацелился.
Болванки взметали пыльные облака, разбрасывая комья земли и бетонную крошку пирса, вздымали водяные столбы, но взяв цель под накрытие никак не могли попасть в сам пароход. Наконец сразу два попадания. Три промаха, и снова в яблочко. Похоже разбило топку одного из котлов, а иначе с чего бы к молочно белому пару добавились жирные бурые клубы дыма. Или Эссен всё же перешёл на фугасы? Не надо бы.
– Казарцев, передай на «Севастополь» наблюдаю движение на рейде Дальнего. Выдвигается отряд из трёх крейсеров, броненосный «Якумо», лёгкие «Касаги» и «Такасаго». А нет, четыре. Ну надо же, твою в перехлёст через колено. Старый знакомый, – рассмотрев появившийся из-за портовых кранов корабль не сдержался я.
– Только не скажите, что это «Асама», ваш бродь, – раздался в телефоне заинтригованный голос Казарцева.
– Он гадёныш и есть, Илья. Жив, здоров и дымит бодро. Прямо неубиваемый какой-то.
Если что, то силёнок у японцев с запасом, не смотри, что у нас броненосец. Даже лёгкие крейсера имеют на вооружении по два восьмидюймовых орудия, плюс по четыре на броненосных, и возможность использовать их все в бортовом залпе. По итогу это двенадцать орудий крупного калибра. Более чем серьёзно. И Цусима это вполне себе подтвердила.
К крейсерам присоединились сразу два отряда миноносцев, о чём я тут же сообщил Эссену. Ожидаемо они направились кратчайшим путём, к охраняемому проходу. Ну что же, как говорится, цып-цып-цып. Миноносцы Елесеева на вероятном направлении как раз разбросали с пару дюжин мин. Глядишь кому и повезёт.
