Дочь «Солдата», а она всегда это помнила, имея при себе фотокарточку своего родителя, часто думала о нем. Ей верилось в небывалое! Каким-то чудом, она была убеждена в этом одном проценте невероятного, верила и не сворачивая шла к цели, четких очертаний которой, даже не представляла.
Когда-то она мечтала об отце, и он появился, пусть так, как сегодня, новее еще будет! Она мечтала о принце, и он появился, именно таким, каким ей представлялся. Пусть их отношения сегодня не полноценны, но все обязательно будет!
Получаемый все сразу, все сразу и теряет, а обретающий мучительно и долго, знает цену и бережет! Она помнила, как отец говорил: «Делай, что должен и будь, что будет!»… – пусть будет, что будет…
Сегодня после службы, Татьяна, по заведенной традиции, «завела» самовар, и вместе с другими из церковной общины, накрывала на стол. С ней мужчины теряли привычки к национальным традициям, и хотели быть рядом во всем.
Бывают такие стечения обстоятельств, и мы по-разному их называем, иногда ждем, когда-то опасаемся, но всегда желаем, что-то подобного. Случилось в этот раз так, что еще до начала чаепития большая часть прихожан, всегда остававшихся для поддержания заведенной традиции, вынуждена была разъехаться по появившимся не отложным делам. Остались четверо, в их числе батюшка, Татьяна, доктор, приведший ее сюда, и пожилая японка, принявшая православие, еще в детстве, находясь с родителями на Дальнем Востоке.
Разговор зашел о части Евангелия, где говорилось о детях и о вере, а именно о том, что настоящая вера, чиста и беспричинна с мирской точки зрения, как у детей. Неожиданно друг протоиерея напомнил ему о его семье и потерянном ребенке. Тема зацепила, и мужчина, аккуратно освобождаясь от облачения, еле слышно, будто в оправдание произнес, обращаясь то ли к другу, то ли ко всем сразу:
– Конечно, друг мой, сегодняшний день многим отличается от тех, когда я был поземному счастлив. Мне казалось, что такого не бывает, что нет больше таких, как моя жена и дочка… – Немного помолчав, будто решаясь на что-то, он пристально взглянул на Татьяну и, продолжая, не отводя от нее своих необычайно проницательных и добрых глаз, начал свой рассказ:
– Вы не знаете случившегося со мной много лет назад. В конце всего, я стоял перед выбором: либо сделать себе сеппуко, вспоров живот, либо, положившись на волю Божию, принять свой позорный крест. За несколько лет до этого, я перспективный работник дипломатического корпуса, был направлен в одну из самых интереснейших, на мой взгляд, стран – Россию, тогда еще СССР. Я буквально захлебнулся от обрушившегося на меня удивительного и неожиданного мира. Всем сердцем полюбил я эту страну. Я не был разведчиком, хотя некоторые документы подписывал и обязанности выполнял. Изучая природу, природные ресурсы, этносы, культуру, особенности менталитета, я был поражен слаженности и дружественности такого количества этносов. Нигде больше подобного я не встречал, даже в литературе. И вот однажды, в очередное посещение Ленинской библиотеки, а у меня было специальное разрешение на посещение, я обратил внимание на девушку… Не то, что бы она была очень красива, именно необыкновенность красоты внутренней и обаяние привлекли к ней… Какая-то непосредственность, что ли – она была настолько естественна и притягательна, что я решил подойти и представиться. Отношения наши не стали сразу бурлящим романом, но продолжались по непрерывной возрастающей. Плодом нашей любви стала очаровательная девочка, взявшая от нас самое лучшее. Предки жены, а мы оформили брак по всем правилам, были поляками и еще от куда-то – не помню сейчас…
Много воды утекло, меня отозвали на Родину, я обещал все устроить и приехать за ними, и усиленно над этим трудился. Буквально за месяц до моей поездки за моими женщинами, меня арестовали и осудили на десять лет, подозревая в участии в путче… Мне не дали даже позвонить или написать, и все десять лет я томился ожиданием! Я знал: она ждет и верит! И я не ошибся! Она ждала, верила, искала…, иии так и умерла, еще совсем молодой… Все попытки найти дочку, были тщетны. Рассчитывать на помощь нашего МИД было смешно. Выезд в другие страны мне был закрыт, я долго не мог найти ни себя, ни средств к существованию, пока не начал писать. Да, да… Представьте себе, я до сих пор пишу, и посей день, издаюсь…
– Отец Филарет, а к вере то, как пришли? Это же, как-то необычно! Как к православию можно прийти в такой стране, как ваша, это же просто не понятно…
