Паша запоминал и впитывал все, что способен был заметить, все больше понимая, что в данный момент, права на нее не имеет!
«Ослябя» еще не привык к новому своему положению, но очень старался. Теперь, прежнего Павла не существовало – он «погиб». Здесь и сейчас существовал другой Павел, с другими данными. Оба Павла были убеждены в смерти Татьяны, но вдруг, получив опровержение, встали перед невыносимым выбором. Но у него было время, и он знал, либо будет с ней, либо его не станет совсем!
Парень, потихонечку выпрямляясь, начал, как художник, подмечать новые, открывающиеся для него, изменившиеся в девушке повзрослевшие черты лица, формы тела, движения. Они давно стали родными, вросли в его память, завладели им, тянули, настойчиво занимали помыслами все сознание, а невозможностью воплощения желаемого, проклинали его самого.
Сколько светлого несла она для него, сколько смысла было в её существовании, но до сегодняшнего момента, он не хотел думать о создавшемся положении, еще надеясь все исправить, но сейчас, неожиданно понял – свет этот существует, помимо тьмы, в которой он стал своим…
Павел вскочил, и уже собираясь, плюнув на все, сделать шаг на встречу…, но чья-то сильная рука развернула его на 180 градусов, и кинула в объятия смеющегося человека. Паша был еще слаб. Потеряв больше половины своей крови, он не смог достаточно твердо удержаться на ногах, чуть ли не повиснув на шее, не такого, как он, мощного «Темника»… Артем был первый и последний, из старых знакомых, посетивших его неделю назад и теперь, постепенно вводящих в курс дела…
В глазах потемнело, от внезапно овладевшей злобы на причину резкой перемены обстоятельств, это придало сил. От обиды и гнева захотелось разорвать первое, во что он вцепился, но быстро среагировавшее сознание, заставило сдержаться. Сквозь зубы он процедил:
– Значит так надо…
– Надо, надо! Еще как надо. А я смотрю, ты здесь прохлаждаешься, на мадамчиков засматриваешься… О! Что это у нас? Воплощения радости?!.. – Упавшие, от быстрого поворота, наброски Татьяны, разметались по асфальту перед скамейкой, и только неопытный взгляд смог бы не заметить их схожесть с медсестрой, уже закончившей прогулку, и неспешно удалявшейся в глубину аллеи в сторону другого корпуса.
Бывший капитан сделал пометочку в памяти, которую обязательно проверит, поскольку в совпадения не верил, а промахи ненавидел. Выздоравливающий молодой человек с негодованием отметил этот интерес и ощутил некую опасность, хлынувшую от знакомого в сторону любимой. Теперь эта мысль стала главной на ближайшее время – такой маленький нюанс, теперь вырастающий в большое беспокойство, обещающее стать проблемой.
Часто мы, оборачиваясь назад, неожиданно для себя подмечаем причины возникших проблем и трудностей, большинство из которых трудно прогнозируется и мало объяснимы. Интересно не это, а то, что любую из них можно избежать, поступи раньше по-иному. Но тогда, «раньше», все казалось совершенно другим, мало того, исходные опоры, служившие нам тогда опорами для отталкивания, виделись единственными надежными из выбираемых в океане возможных, а сегодня уже лишь удобными, и далеко не единственными…
В поиске оптимальное объяснение, «Ослябя» ругал себя за глупость с этими рисунками. Не нужно было уезжать два года назад, а выбрать ее и остаться, вопреки требованиям отца. Не нужно было делать многое, и, наверное, выживать, тогда Татьяна была бы сегодня вне опасности. Он знал неотступность боевого товарища и знал этот взгляд хищника в сторону жертву – слишком не нормален и прямолинеен был этот человек!
С другой стороны, эти предположения основаны, лишь на интуиции и предубеждении, ведь лица на рисунках нужно было еще совместить с ее лицом. Да и что из того? Вот на это он и решил опираться, понимая, что проверка все равно будет – больно хорошо представил командир его привязанность к этой девушке!
Изображая радость, Павел попытался даже шутливо выговорить соратнику за внимание не ему, а какой-то медсестричке:
– И че, ты теперь вот так вот запросто обратишь внимание не на мня, а на какую-то кобылку?!.. – Реакция оказалась обратной – Артем сразу понял, что создаваемый, как будто, негативный образ женщины, есть ни что иное, как попытка ее защиты, а поняв, поддержал игру:
– Да ладно старичок, какие телочки?! Да еще в это время! Просто показалось, что она похожа на ту, что на твоих зарисовках…
– Так она и есть…, и представь себе…, давай присядем – все тело ноет. Хотел подкатить к своей хожалочке, а тут эти рисунки светанул, на скандал нарвался. Поможешь – бабы уже два года не было!.. – Сказанное ему, нарочито грубо, казалось удачным отводом, но так лишь казалось, интуиция подсказывала, что трясина сомнений и подозрений только затягивала всё глубже заинтересованность капитана, впрочем, уже принявшего решение, но игра есть игра:
