Четвертый сборник самых разных рассказов для сердца и души, которые обрадуют в пасмурный день, отвлекут от насущных проблем, заставят грустно улыбнуться или весело погрустить.
Заглавия для своих сборников я привык подыскивать среди названий, включенных в них произведений, хоть, признаться, и не всегда остаюсь доволен полученным результатом. А тут название первой же подвернувшейся мне под руку истории так удачно «попало» в суть моего творчества, как порой и специально не придумаешь. Забегая вперед скажу, что рассказы, помещенные в этот и другие мои сборники, вместе с населяющими их героями, весьма отличаются друг от друга по характеру, глубине заложенных в них переживаний, степени комичности и гротеска. Но есть при этом при всем нечто их связывающее, цементирующее. А именно то, что все они так или иначе удобрены сатирой, обнажают пороки и язвы нашего несовершенного общества. Таким образом, почти каждый сюжет, который вы тут встретите (разве что за исключением самой одноименной новеллы) ставит современному человеку, выражаясь фигурально, эдакий нравственный диагноз, и он, как вы понимаете, не всегда оказывается приличным…
Весна, районная поликлиника, дверь с табличкой «Хирург Клепикова АП». Перед дверью стоит, чуть расставив ступни и неестественно выгнув спину, потенциальная пациентка Хирурга Клепиковой АП – Людочка. Она неловко переминается, ожидая, пока под потолком вспыхнет красная лампочка и пригласит ее вовнутрь. Людочка – это юное, слегка бледноватое, немного длинноносое и в меру веснушчатое создание, которое вот уж третий день мучает одна деликатная проблема – то ли чирей, то ли фурункул, так некстати вскочивший недалеко от ее ног, ну а если быть совсем уж конкретным, то именно в том самом месте, где смыкаются ее аппетитные и упругие полупопия.
В иной раз можно было б так не спешить, а то даже и подождать, пока само рассосется, но тут, как назло, пришла весна. Природа оживает, чувства бередятся, душа, сгруппировавшись под ложечку, чего-то там просит. А с такой неприличной травмой, как у Людочки, стринги под колготы, увы, не наденешь, да и шествовать приходится уже не от бедра, как того требуют обстоятельства, а вразвалочку.
Людочка уже знает, что за дверью принимает очень опытный хирург – Алевтина Петровна. У нее золотые руки и невероятно волшебная аура, даже несмотря на ее преклонные годы. Ибо навык у Алевтины Петровны еще той, советской 999 пробы. Он позволяет ей безо всяких томографий ставить диагноз и так же ловко решать обнаруженную проблему, орудуя исключительно скальпелем и зеленкой. Сейчас она Людочку осмотрит, после чего, глядишь, голыми руками ей прыщ и выдавит. Как прищурится своим подслеповатым глазом, как дунет, плюнет, так все там у Людмилы сразу, словно на собаке, затянется.
Наконец Людочка толкает дверь и … «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»
Ее челюсть медленно опускается на вздымающуюся грудь.
Потому что перед ней за большим канцелярским столом сидит вовсе не маленькая бодрая старушка-хирургичка.
– А где Алевтина Петровна, простите?
Людочка смущенно отводит взгляд от ухоженного молодцеватого господина интеллигентной кавказской наружности, одетого в белый халат и такого же цвета шапочку.
– Бабуся-то. Так это… я за нее сегодня, – говорит врач и смотрит на Людочку с искренним интересом, с медицинским, само собой разумеется.
– Вы? – потеряно переспрашивает Людочка и невольно пятится. «Вот так незадача, – думает она. – Мужиков нам тут еще не хватало».
– Вы?
– Я!!! – гордо отвечает хозяин кабинета и поправляет шапку. – Алевтина же Петровна к родственникам уехала в Калугу, Масленицу праздновать широкую, ну и упросила меня поблюсти ее место с недельку. – Да вы присаживайтесь, лапушка, в ногах правды нет, даже в обворожительных таких.
Доктор с необыкновенной прытью срывается с насиженного места и, галантно взяв девушку под локоток, усаживает ее на стул рядом с собой, предварительно смахнув с него невидимую пылинку.
«Впрочем, мужчина-хирург – это все-таки в первую очередь – хирург, а потом уже только – мужчина, – успокаивает себя Людочка, – В хирургическом смысле мужчина – это всего лишь сильные уверенные руки, железные нервы и отменный глазомер…»
Услужливое воображение некстати живо рисует ей картину, как этот симпатичный и деликатный хирург берет в свои уверенные и натруженные руки медицинское зеркальце и… От этой мысли она невольно вздрагивает и краснеет. Отчего ее личико становится если не прекрасным, то вполне себе привлекательным, а все, что ниже плеч, у нее и без того первый сорт. Доктор, похоже, данный интересный факт тоже не пропускает мимо своих прищуренных кошачьих глаз.
– Ну и на что, дорогуша, жалуемся? – сокрушается он, разводя руками. – Неужели у такой цветущей, как молодой гранат, красавицы может что-то там болеть? Ай-яй-яй. Ни в жизнь, ни за что не поверю. Ведь такой персик же, такой, ах, бутон!
