— Тварь! — пинаю какую-то банку из-под пива, что попадается на глаза. Она с обиженными коротким скрипом отлетает, ударяется в противоположную стену и, изрядно помятая, шмякается на асфальт.
— Совсем ополоумел? — чеканит Темыч.
— Су’”! — бью кулаком в стену и тотчас стенаю, сжимая окровавленные костяшки.
— Правильно, еще головой еб”’, эффективней будет! — холодно ерничает братан.
Оседаю на асфальт, глядя в никуда:
— Я смертник без колес!
— Давай не будем позориться. У них тут, наверное, камеры, — рассуждает разумно Зур. — Все в машину, — отдает тихо команду. Ромка послушно загружается на заднее сидение. Артем меня подталкивает к авто. Сажусь на соседнее с водительским. Братан за баранку. — Штык, глянь аптечку за сидением, не хочу, чтобы клоун мне тачку кровью забрызгал. — Просто и по- дружески. Даже не обидно. Куда гадливее ощущение, что теперь я на ногах, без "мацушечки". Несколько секунд Ромка пыхтит.
— Руку протяни, — бурчит.
Нехотя подчиняюсь. Не смотрю, да и пох”*, что друган делает. В голове навязчиво жужжит, что нужно вернуть машинку.
— Все, — заключает Штык и безэмоционально гляжу на творение приятеля. Ладонь перебинтована.
— Спасибо, — брякаю, снова погружаясь в неутешительны© мысли.
Даже не слышу, как включает зажигание, и мы срываемся с места.
— На игры постараюсь раздобыть для тебя колеса, — кивает Зур, чем выводит из ступора. — Не уверен, что супер-тачку, но такую, на которой сможешь рвать.
— Мне нужна такая… — ворчу, бездумно глядя в окно, — чтобы этого…хера опять натянуть.
— Ну, без качественной резины секс с подобным гав”" опасен, — хмыкает братан, явно стараясь разрядить обстановку.
— Вот и говорю: мне нужна нормальная тачка и сверх крутая резина.
— А пока на мотике походишь, — продолжает Артем. — Все лучше, чем ногами.
— Мгм, — утыкаюсь в боковое окно, прохладой обжигающее лоб. Не хочу говорить — настроение паршивое. Хотя сам виноват, что позволил злости взять вверх. Вот и расплата. По чести — небольшая, если судить с кем зацепился.
— Сегодня предлагаю посидеть. Девчата, выпивка, танцы, — Зур прям из кожи вон лезет, чтобы отвлечь.
— Да, видимо, это теперь мой предел, — соглашаюсь вяло, мысленно постукиваясь головой о холодную поверхность.
— Ура! — без особой радости подает голос Штык. — А то ржавею. Оторвусь сегодня. Давненько так не трясся, так что клятвенно заверяю, буду пьян, неуправляем и похотлив.
— Гы-гы-гы, — гогочет Темыч. — Как бы ни пришлось из передряги какой доставать. Ты, главное, кулаки при себе держи, а то больше не пущу! Да и помни — у тебя скоро бои… Какие на хе’" проблемы?!
— Обижаешь, — протягивает насуплено Ромка.
Пока едем, Артемыч созванивается с друзьями и договаривается на вечеринку в его доме. Заглядываем в магазин, затариваемся, грузимся…
На звонки упорно не отвечаю — просто выключаю телефон. Вечер, ночь и день заливаюсь алкоголем. Беспробудно, зло, безнадежно. Щупаю каких-то девок, в разговоры не лезу. Меня все больше утягивает в пучину безысходности и отчаянья…
— Может, нужно было предложить крупную сумму? — рядом плюхается Ромка с бутылкой пива. Я нахожу более-менее пустой уголок в доме Зура, где не снует и не гудит народ, не так сильно грохочет музыка.
— У меня нет "такой" суммы, да и, вообще, нет даже равной моей машине, — порывисто опустошаю бокал с водкой и хрущу кусочками льда, тщетно пытаясь забыться в алкогольном угаре.
— А если Артемыча попросить. В долг? — подкидывает вариант друг. Да я и сам об этом думал, но нет… Я не так жалок, чтобы опускаться до подобного. Свои проблемы решу сам. К тому же деньги… Как показывает практика, дружба длится ровно столько, сколько не впутаешь в нее деньги. Браки разваливаются, ближайшие родственники, друзья становятся кровными врагами… Видел не раз… видимо, поэтому мы так долго дружим с ребятами: Ромка, я, Артем, еще несколько пацанов со школьной скамьи. Какие бы у нас ни были жизненные ситуации, никогда не просим денег. Можем сами всучить, насильно, но безвозмездно. А такая сумма… полдома, что у нас с матерью. Выиграл больше года назад у мажора, накопления вложил в прокачку… Это мое чудо. Любовь… и сейчас меня ее лишили!
— Спасибо за помощь, но нет у него таких наличных.
— Как нет?! — озадачивается Штык. — У него же родители… Да и сам упакован да подстрахован, — подносит бутылку к губам, но так и не делает глотка.
— О чем говорим? — словно услышав наш разговор, подплывает Зур, потягивая Хеннеси.
— Да я спросил, можно ли у тебя сумму одолжить, чтобы предложить за машину. Может, наличные увидит и все же сжалится?
