— Я бы дал, — спокойно встряхивает головой Темыч, без тени лжи. — Но у меня свободного бабла почти нет. Все, что зарабатывается — вкладываем. Родители и я. Это закон бизнеса: деньги делают деньги. Да к тому же вы знаете, я столько вложил в организацию СВМА, проекты смежные с ним, плачу ребятам, что хакерят… Я гол… Могу выручить рыжиком, двумя, ну полтинником, но не лямы. Как вариант, перезанять у знакомых, но… — ведет плечом Зур, — в наших кругах ничего не делается просто так. Потребуют процент. В итоге — машина станет в астрономическую сумму. Вы на это готовы?
— Нет, — отрезаю хмуро. — Я не позволю вам в это вмешиваться, да и сам понимаю, что бессмысленно. Мне просто надо переболеть!
Еще через день пинаю себя: включаю мобильник. Перезваниваю только тем, кому считаю нужным. Потом еду в универ, заглядываю в лабораторию, где на меня бросаются с обвинениями ребята: моя команда с которыми работаем над проектом. Знаю, что борзею — все на них оставляю, но у меня проблемы. Наспех проверяю, что уже получилось… Пару часов тружусь над пробирками, химичу с пробниками, формулами. Как только нахожу небольшую зацепку для дальнейшего действия, оставляю Галину, Евгешу и Сеньку одних. Но уйти не успеваю, нас вызывает Вирзин собственной персоной и судя по его голосу, разговор намечается очень важный, если даже не судьбоносный.
Матернувшись, созываю ребят и пока собираются отвечаю на новый звонок «неизвестного абонента».
— Да, — настороженно кидаю в трубу, уже подозревая, кто звонит.
— Родион идет на поправку. Сказал, что тачку свою сможешь вернуть, только если выиграешь большую четверку. Я не понял, что это за хр***…
— Зато я понял, — киваю горьким мыслям. — Спасибо.
— Бывай, чемпион, — хмыкает холодно Евгений Петрович и у меня, наконец, опять появляется цель в жизни.
Глава 28
Ира
Какое-то время сидим в кабинете Вирзина. Андрей Юрьевич напряжен, даже, скорее, расстроен. Быстро делает пометки в бумагах, раскинутых перед ним на столе, и с нами, а вернее Антоном, Нюткой и мной, толком не говорит. Странные посиделки, но, как понимаю, случилось нечто из ряда вон выходящее, вот зав. кафедрой и делает общий сбор.
Вроде все пришли, кого ждем?
Ёрзаю на стуле, а в душе неприятненько так сжимается тугой узел.
— Андрей Юрьевич, может, хоть намекнете? — робко нарушает молчание Антон.
— Нечего намекать, сейчас еще группа подойдет, сразу всем все и расскажу,
— бурчит зав. кафедрой, продолжая работать с документами.
Не успеваю перебрать варианты "групп", как в приемной раздаются разномастные голоса, потом стук в дверь, и до жути знакомое и самоуверенное:
— Можно? — Селиверстов. — Здравствуйте, вызывали?
Сердце выписывает неконтролируемый кульбит, а я замираю на стуле, не в силах повернуться в сторону вошедших. Неприлично сидеть спиной к людям и даже не поздороваться, поэтому кидаю через плечо, стараясь попасть в хор голосов: "Здрасте" и вновь утыкаюсь глазами в Вирзина.
— Входите, вас и ждем, — отрывается от бумаг Андрей Юрьевич и даже очки снимает, кладет на стол.
Ребята с тихим бормотанием рассаживаются на свободные места, а я не могу себя заставить посмотреть, где Игнат. Вот еще, не дай бог как-нибудь опять чудить начну — падать, краснеть, заикаться. Лучше делать вид, что не знакомы, или, что глупее, но спокойнее для души — якобы Селиверстова не замечаю.
Ясное дело, не заметить высоченного парня с внешностью голливудской звезды сложно, но я такая… не от мира сего, мне простительно! Подслеповата, туповата…
Черт! От досады даже губу закусываю, и как ни стараюсь прикидываться предметом мебели и игнорировать соседа… непонятно каким расчудесным образом остро ощущаю, что гад устраивается рядом со мной. Блин, еще бы нюх научиться отрубать — было бы круче не бывает! Да и вообще, как я могу так хорошо различать аромат Игната, ведь с ним, по сути, не сталкиваюсь?!
Он меня травит собой! Точно! Дурман какой-то…
Ноги длиннющие под стол, руки на…
Выныриваю из неуместных тягучих мыслей после настороженного:
— Королькова, с тобой все нормально?
Непонимающе уставляюсь на заведующего кафедрой, который на меня взирает с не меньшим удивлением.
— Да, простите, — бормочу пристыженно. — Задумалась, — встряхиваю головой.
Едкий смешок все же вынуждает покоситься на ухмыляющегося Игната. Зло поджимаю губы и опять смотрю на Андрея Юрьевича.
— Так вот, — складывает замком руки на столе зав. кафедрой, — получается, что со следующего года у нас урезают бюджет, и это отразится на финансировании проектов.
Ребята ропщут, у меня, наконец, получается протрезветь окончательно и даже выкинуть из головы мысли об Игнате и его близости.
— И что, нас закроют? Проекты сворачивают?
