К тому же… вроде как я решил держаться от нее подальше!
И плевать, что отравлен соседкой. Плевать, что отношения с другими теперь безрадостны, пусты и безвкусны, зато физиологию никто не отменяет. Простой трах помогает успокоить беснующееся либидо, значит, буду трахаться. Хотя бы эмоции притупятся, и то хорошо!
Уже точно знаю планы на вечер, а пока еду в клуб к Штыку. Поговорим по-мужски, мне очень нужна разрядка, точнее, мозги встряхнуть. Ромыч в этом силен, как никто. Если откажется по-хорошему со мной поговорить, знаю, за какую нить дернуть.
Да, я такой, мегаподлый и низкий. Одним словом — антидруг!
Когда оказываюсь в зале, Ромыча нигде не вижу.
— Здрасьте, — вежливо киваю Роксову Владимиру Игнатьевичу.
— А-а-а, — хмыкает старик. — Передумал?
— Нет, — хмуро. — К Штыку пришел, а его нет, — пробегаюсь взглядом по бойцам в зале.
— Да чего-то сегодня припаздывает, — мрачнеет Роксов. — Он последнее время сам не свой. В облаках витает, а это плохо для дела. Особенно для нашего, — задумчиво кивает.
— Мгм, — соглашаюсь отстраненно. — Я могу немного грушу помять?
— Дело твое, только не забывай плату вносить, — Владимир Игнатьевич старчески посмеивается.
— Конеш.
Игнат
— Штык, здоров, — за усердным и интенсивным битьем груши упускаю момент, когда в зале появляется друг. Торможу подвесной инвентарь, обхватив руками.
— Угу, — словно не мне. Ромка отворачивается, продолжая разминку.
— Штык, — непонимающе зову, — почему опоздал?
Друг упорно молчит. Обхожу.
— Может, поговорим? — развожу руками.
— Верст, пошел нах*** вот по-братски прошу, — зло цедит сквозь зубы Рома, порываясь уйти.
— Штык… — только и успеваю придержать за плечо, как в следующее мгновение к моему лицу приближается кулак. Здоровенный, к слову сказать.
Едва голову дергаю, уходя от прямого попадания, но скулу все равно немилосердно обжигает. От удара сносит, ведет, будто перепил, и ноги плохо слушаются. В башке повисает звон, перед глазами кляксы начинают прыгать, но слышу едва различимые голоса мужиков и свист:
— Э-э-э, что за бои… Штык, прочь.
— Парень, — по щекам звучно хлопают. Промаргиваюсь, передо мной взволнованный Игорь Борисович. — Ты как?
— Норма, — трясу все еще звенящей головой. — Сам себе бью по щеке сильнее.
— Посиди, — командует тренер, и я незамедлительно на пол ухаю.
— Я ее не целовал, — не знаю, зачем это говорю. Да к тому же при всех. Да к тому же без особой уверенности, что дело в этом.
Ромка молча сопит невдалеке. Кулаки яростно сжимает, на меня диким зверем посматривает. Между нами с десяток мужиков и парней толпятся. Видать, боятся продолжения.
— Ты же знаешь, что я бы…
— Ты… — задыхается гневом Штык. — Она всегда по тебе сохла, а я… ждал. Терпеливо ждал, когда ты наиграешься. Я не отдам ее!
— Не будь идиотом, — кое-как встаю. Пошатываюсь, головой опять трясу, приходя в норму. — Между нами нет ничего.
— Тогда на какой хрен, а?.. — рычит Ромка, делая выпады ко мне, но мужики нас упорно отгораживают друг от друга.
— Бл***, да я ей не нужен, она отомстить хотела! — пытаюсь докричаться до приятеля.
— Кому? — гневается Штык. — Мне?
— Нет, мне! — вскидываю руки. — Лерка тему просекла насчет Ирки, и только улучила момент… — порывисто отмахиваюсь. — Штык, ты же мой братан, я бы никогда не переступил через тебя!
— Так, — раздается громкий и весьма внушительный голос Игоря Борисовича, наполняющий все пространство. — Заканчиваем балаган. Это зал, а не базар! Разборки устраивать снаружи, а тут выяснять языками отношения не позволю. Все по местам и продолжать тренировку. Штык — на ринг. Парень, — мужик строго смотрит на меня. — На голову защиту и тоже на ринг. Как мужики поговорите. И молись господу богу, если не окажешься готовым…
Уже через пару минут, заливаясь потом, стараюсь хоть как-то оказать сопротивление Ромке. Он — нереально крут и силен. Быстрый, ловкий, беспощадный. Не уверен, что хоть раз попадаю очково, но мазанные нет-нет, да цель находят.
Когда получаю очередной удар в лицо, Борисович нас разгоняет. Мне хорошо… Как же мне хорошо, даже мозги вроде на место встают!
— И правда, ботаник, — качает головой тренер. — И, видать, даровитый… — добавляет с кривым смешком.
— Прости, — сижу рядом с Ромкой в раздевалке. — Знаю, гон*** я…
— Не хочу с тобой ругаться из-за девчонки, даже если это Лера, — бурчит Штык, глядя в никуда и разматывая бинт на руке. — Но я… я тебя убью, если посмеешь еще раз к ней притронуться.
— О, вот и вся любовь, — хмыкаю, пытаясь перевести разговор в шутку, но когда Ромка одаривает красноречивым взглядом, серьезнею: — Штык, мне плевать на нее, и поверь, я сегодня точно понял, что и ей… У тебя реальный шанс. Не знаю, что в голове у Ионовой, но надеюсь, планы на счастливое будущее с тобой, — не кривлю душой, но и ни грамма не хочу обнадеживать друга. — Я так чувствую, а девчат знаю очень даже неплохо.
