Георгий равнодушно слушает Майю, смотрит на играющую в кубики двухлетнюю Тамару и вспоминает свою клятву дочкой, данную Иванченко на границе с Чечней. Душа его ноет, и сердце тонет в крови. Святой Георгий в серебряном кафтане на белом коне летит над ним, презренным, и Чихория теперь стыдится своего имени…
У въезда на полигон митингует сотня осетин, у которых родные – в заложниках у ингушей. Железные прутья и палки в руках.
– Вы укрываете не беженцев, а бандитов! Они убивали наших женщин, стариков и детей! – кричат ожесточенные люди. – Они всех осетин, которые жили в Чечне, обратили в рабов! Они забавляются и торгуют нашими сестрами, как тварями!
Перед закрытыми воротами стоят солдаты. Но на них напирают, оттесняя к железным створкам. На шум прибегает Чихория и кричит:
– Люди, опомнитесь! Тут точно такие же несчастные женщины, старики и дети, как и ваши соплеменники на «той стороне»!..
Юркий парень в дутой болоньевой куртке с наркотическим блеском в глазах подскакивает к Георгию и тычет в него потной рукой.
– Посмотрите! Он же не русский, он – грузин! Эти подлые грузины убивали наших собратьев в Южной Осетии и тут нам житья не дают! Бейте его, люди! – кричит с пафосом.
Толпа закипает и наваливается на Чихорию. Юркий парень достает из дутой куртки приготовленную для ингушей заостренную спицу и сует ее под ребра офицеру, нанизывая на свой кавказский шампур измученное сердце Георгия. Чихория оседает на землю, цепляясь слабеющими руками за одежды бурлящих вокруг людей.
– Убили! – кричит женщина, следя за потухающими глазами офицера, и народ расступается…
Через две минуты старший лейтенант Чихория умирает.
Через два часа его больной отец, полковник Чихория, вскакивает на ноги и тут же падает от инсульта.
Через два дня в шестнадцатилетнем сердце сестры Георгия – Светланы Чихория – умирает любовь к однокласснику-осетину.
Через две недели с холодных вершин Кавказа в долины сползает зима.
Через два месяца Иванченко и поправившийся Невестин увольняются из армии.
Через два года в Чечне начинается война.Ночью мне приснился ангел. Странный ангел с неясными чертами бледного лица. Он был одет в белый хитон. Но вместо крыльев за спиной – генеральские огромные погоны. Это могло бы вызвать улыбку, если бы не жуткое остервенение, с которым ангел вламывался в мое окно. Оцепенев, мы с отцом сидели во мраке комнаты, а посланник небес раз за разом чуть удалялся для разгона и вновь стремительно бился в стекло, пытаясь ворваться в квартиру. От досады бледное лицо его перекосилось…
Я проснулся от грохота своего сердца. Короткая июньская ночь уже вылиняла в ожидании рассвета. К полудню я забыл о страшном сне. А вспомнил только через три месяца – в конце сентября.
Недели за две до этого наш шеф собрал редколлегию.
– Вы знаете, что в одном из субъектов Российской Федерации здесь, на Северном Кавказе, грядут выборы президента республики. Одним из основных претендентов является генерал армии Тугаев, бывший заместитель министра обороны, недавно снятый со своего поста за темные дела. Мы – газета военного округа и по закону не должны вмешиваться в политику. Но, думаю, и в стороне от этого события оставаться нельзя, – и редактор посмотрел в мою сторону, поскольку я – начальник отдела общественных проблем.
Между бровей у шефа нарисовалась вертикальная морщина. Значит, дело серьезное.
