В поезде в двух купе под охраной везли в гарнизон человек семь-восемь проштрафившихся контрактников из их дивизии. В тамбуре, когда пошли покурить, Иван спросил одного:
– За что попался-то?
– Да варенья захотелось… Спросил у бабки, она ругаться, я и дал очередь. Но я же не по окнам стрелял, а по низу дома! Дед тут же выбежал с банкой, ну офицер и увидел…
Другой рассказал, что сменял на рынке гранату на бутылку, третий – ковёр в роту приволок, да ещё оправдывался: «Это же от благодарного чеченского народа…»
Словом, публика была та ещё.
Иван встал и вышел из купе.
– Скажите, а где вагон-ресторан? – спросил он у проводницы.
– В седьмом вагоне. А если водки надо, то у меня же есть…
– Нет, мне сигарет. Забыл купить на станции.
Майор Потёмкин прошёл один вагон, второй, вглядываясь в лица просыпающихся пассажиров.
– Эй, военный! – кто-то окликнул его сзади из купе.
Иван оглянулся. В купе сидели трое кавказцев, в угол у окна забилась, со страхом поглядывая на них, русская девчонка.
– Ну, и чего тебе? – спросил Иван.
– Посиди, поговорим, – предложил один из них, с тяжёлым взглядом мутных и наглых глаз. – Где воевал? Мы тоже с войны едем, отдыхать… – И вызывающе загоготал.
Двое его попутчиков, переглянувшись, встали и пошли по коридору.
– Садись. А не хочешь – пойдём в тамбуре покурим, – предложил кавказец.
– Ну пойдём, – ответил Иван, чувствуя, как всё тело наливается знакомым и привычным чувством предстоящей схватки.
Драться он любил, зверел мгновенно, страха никогда не знал, да и казак этот вывел из себя, надо было снять напряжение.
– Смотри, там тебя двое в тамбуре ждут, – успела шепнуть проводница.
– Да знаю я, – отмахнулся Иван. «Какая наблюдательная, надо же…»
Он заметил, что дверь из вагона на улицу открыта, рядом стоит один из кавказцев, второй, стало быть, ждёт его справа.
Ударил ногой в открытую дверь, быстро схватил стоявшего справа от двери за руку, заломил и швырнул его из вагона. Не разворачиваясь, чувствуя, что сзади на него прыгает тот, что предлагал покурить, перекинул его через себя – и туда же. Поднял за куртку третьего, с разбитым дверью лбом, и, пинком под зад – догонять компанию.
«Как в девяносто втором, когда из Тбилиси ехал», – вспомнил Иван давний случай. Тогда в вагоне к нему тоже привязались трое кавказцев: «Эй, русский, давай поговорим…»
Он прошёл в вагон-ресторан, купил сигарет у заспанной буфетчицы.
– Ты живой? – ахнула предупредившая его проводница, когда он возвращался. – А эти трое где?
– Пешком решили идти…
– Дядя, это вы? – услышал он сзади удивлённый девичий голос.
Потёмкин оглянулся. В купе сидела черноглазая девушка – надо же! – та самая, которой он два дня назад помог в Наурской. Тогда Иван ходил в комендатуру и у здания временного РОВД в толпе чеченцев, стоявших в ожидании оформления паспортов, обратил внимание на двух девушек. Одна из них, высокая и красивая, стояла и горько плакала, отвернувшись от очереди. Потёмкин подошёл, спросил, что случилось. Девушка рассказала, что получила вызов в Краснодар, в кардиологическую клинику, у неё больное сердце, но, чтобы ехать, сначала надо получить паспорт. А для его оформления требуется столько документов, что собрать их быстро невозможно.
– Справка из школы – она сгорела, из ЖЭУ – его тоже давно нет…
Иван, когда посмотрел список требуемых документов, понял, что даже в своём городе, даже его шустрой жене пришлось бы за ними побегать по инстанциям не один день.
– У меня только свидетельство о рождении и фотографии… – снова заплакала девушка.
У майора Потёмкина в РОВД, и как раз в отделе, где оформляли выдачу паспортов, служил земляк – видел его в тот день в комендатуре.
– Давайте ваши метрики, – сказал Иван девушке. – Ждите.
Он коротко объяснил земляку суть дела.
– Надо помочь девчонке, Михаил.
– Надеюсь, она эту клинику не взрывать поедет? Ну, давай, что у неё есть. Свидетельство о рождении?
Через полчаса Иван вышел на улицу к этим подругам-чеченкам. Заслонил их спиной от очереди и протянул девушке новенький российский паспорт. Едва взглянув на свою фотографию в документе, она с плачем бросилась ему на шею.
И вот эта неожиданная встреча в поезде…
– У вас есть где остановиться в Ростове? – спросил Иван девушку.
– У дяди. Но я сразу в клинику поеду. Спасибо вам, вы добрый человек…
Иван прошёл мимо купе, где сидели кавказцы, которых он выкинул из вагона. Русская девчонка всё так же тупо смотрела в окно.
– Обижали тебя?
– Да, – всхлипнула девчонка.
И только тут Иван заметил на её белой блузке пятна от немытых рук кавказцев.
– Лапали, нас не стесняясь, – тихо сказала ему старушка с бокового сиденья.
– А ты что смотрел? – спросил Иван сидевшего напротив старушки крепкого патлатого парня. – Трус? Или голубой?
– Они же с ножами… – виновато ответил парень.
– А если бы они её на твоих глазах здесь же изнасиловали? Так бы и сидел как пень? Дать бы тебе по роже, чтобы вспомнил, что ты русский…
Парень нахмурился и отвернулся к окну.
Потёмкин прошёл в свой вагон. Капитан Евстигнеев так и лежал на полке носом к стенке, а казачина, уставившись в окно, тихо и задумчиво пел:
