Неприрученный вампир полностью

Шелль прищурилась, а губы дернулись, будто улыбаясь. Ему нравилось, как простые слова — моя половинка — влияли на нее. Будто ей это нравилось. Грудь Гуннара наполнилась эмоциями. Он хотел, чтобы Шелль гордилась тем, что он на ее стороне.

— Не думаю, что это легко, — сказала она. — И он тоже. Вот почему Арен старается изо всех сил получить то, что хочет, играя грязно.

— Это не имеет значения, — они обсуждали динамику стаи, но не иерархию. — Если меня убьет кто-то другой, Арен не сможет контролировать стаю.

— Итак…? Что даст ему контроль?

Ее любопытство было недолгим, когда она получила ответ.

— Он должен убить меня в бою. Один на один. Только так Арен станет альфой.

Запах Шелль испортился в одно мгновение, и ее глаза широко раскрылись.

— Ты издеваешься надо мной? Это варварство!

Ее неверие позабавило его.

— Мы — животные, Шелль, — оборотень прижал ее своим взглядом. — Каждый из нас.

Это не осталось незамеченным. Она знала мир, в котором они жили. В этом не было ничего цивилизованного. Они могут смешиваться с человечеством. Они могли носить человеческий облик, но под поверхностью сверхъестественные существа были дикими, жестокими и рабами своих инстинктов.

— Знаю, — ее голос упал до шепота. — Это не значит, что мне это должно нравиться.

Волк Гуннара стал беспокойным в душе. Животное воспринимало беспокойство Шелль как сомнение. Что ей не хватало веры в его силы и возможности держать стаю под контролем. Он посылал Гуннару желание воевать. Разыскать Арена и уладить это дело между ними раз и навсегда, чтобы доказать ей свою силу. Хотя это была его животная часть. Разъяренное животное было неспособно рассуждать. Гуннар обуздал эту часть своей натуры и заставил ее забыть.

— Когда Аристов встречается с Трентоном Макалистером? — он должен был помнить. Арен неделями твердил об этом без остановки.

— Через три ночи, — ответил Шелль. — А что?

Гуннар не хотел затрагивать тему Александрийского ключа. Это только вызывало споры между ними, и последние двадцать четыре часа были блаженно свободны от конфликтов. Он хотел, чтобы Шелль тепло и охотно обнимала его. Заявляла на него права. Не опекала. Но он не мог больше игнорировать этот вопрос между ними, как и махинации Арена взять под контроль стаю.

Со всем вниманием Макалистера в другом месте, Шелль воспользуется возможностью украсть его треть ключа.

— Потому что я знаю, что ты планируешь сделать, и я хочу, чтобы ты передумала.

— Гуннар…

— Не пытайся убедить меня, что ты не планируешь ворваться в крепость Макалистера.

Шелль сжала челюсти, принимая вызов.

— Сортиари меня не пугают.

— А должны, — Гуннар надеялся, что он сможет заставить ее понять серьезность решения. — Потому что они пугают меня.

— Знание принадлежит всем, — ответила Шелль. — И не только тем, кто считает, что имеет право раздавать его по своему усмотрению.

— Сортиари не контролируют Александрийскую библиотеку, — указал Гуннар. — Никто не знает. Моя часть ключа была доверена моей семье до того, как я стал оборотнем. Через родословную королей, которую я не могу отследить. Полагаю, Трентон Макалистер даже не знает, кто дал Сортиари третий. Это не о сохранении невежд в темноте, Шелль. Некоторые вещи скрыты не просто так.

— Я не заинтересована в распространении зла в мире, — Шелль немного отодвинулась от него. Ее упрямая гордость, несомненно, вбила между ними клин. — Я ищу ответы.

— На какие вопросы?

Ее глаза снова расширились. Они ходили по кругу снова и снова, но Гуннар все еще не понимал.

— Кто я есть, — сказала Шелль, решительно вздыхая. — Неужели ты не понимаешь, что я чувствую себя потерянной? Насколько отключенной?

Он понял, и в этом была проблема.

— Твоя боль — это моя боль, — Гуннар посмотрел ей в глаза. — Связь пар об этом позаботится. Но Шелль, есть и другие способы найти ответы. Безопасные способы. Вместо того чтобы нести это бремя в одиночку, позволь мне помочь тебе. У нас будет больше шансов найти то, что ты ищешь, если мы сделаем это вместе.

— Тебе нужно позаботиться о своей стае, — она пыталась скрыть печаль в своем тоне, но все равно это резануло Гуннара. — Тебе не нужно, чтобы я о тебе заботилась.

— Ты говоришь так, будто я просто отпущу тебя, — взгляд Шелль встретился с его взглядом. — Ты моя, дорогая. Моя пара. Моя навсегда. Не думай, что ты можешь пойти куда-то, куда я не пойду за тобой. Даже если ты попытаешься спрятаться от меня, я прослежу за тобой до края земли. Ты можешь думать, что ты сильнее, но ты ошибаешься.

Он провел пальцем по ее губам.

— Я не принесу тебе ничего, кроме неприятностей, — сказала она.

Он отказался позволять ей отталкивать его.

— Мне нравятся неприятности.

Прошли долгие минуты, и она изучала его выражение лица, будто в поисках какой-то истины, скрытой за его серьезными словами.

Звук открывания и закрывания входной двери отвлек внимание Шелль от Гуннара. Он поклялся, что выпотрошит того, кто выбрал дерьмовое время, чтобы ворваться к ним.

— Шелль? Ты дома?