Лёха выходит, а я втискиваюсь в платье. Оно настолько узкое, что дышать в нём страшно. Зато спина сразу ровная, грудь колесом, и талия как будто на три сантиметра уже.
Вернувшийся Климов, встаёт за моей спиной и критично разглядывает воображение. Потом беспощадно щиплет мне щёки:
— Что ж ты какая зелёная? Ты хоть гулять ходишь?
Не спрашивая разрешения, распускает мой хвост и лохматит мне волосы.
В зеркале отражается эдакая нимфа, которая от Зевса убежать не успела.
— Ну и что ты изобразил? — ворчу я, хотя на самом деле отражение мне нравится, давно я себя такой не видела, но, разумеется, Климову я об этом не скажу. — Похоже, тебе переплачивают. Иди. Я раскусила твой манёвр: ты припёрся, чтобы пожрать, но тебе ничего не обломится.
Толкаю упирающегося Лёху в прихожую.
— Леонидова, надевай завтра это платье, и я обеспечу тебе салон и визажиста.
— Откуда такая щедрость.
— Интересно посмотреть, что получится…
— Я тебе не модель для экспериментов, — пыхчу я.
Звонок в домофон встречает нас в прихожей, я, не задумываясь, нажимаю «Открыть», мне то ли сегодня, то ли завтра должны посылку принести.
— Проваливай, Климов. Неискреннее тебе спасибо за участие, но я как-нибудь без твоей помощи…
Стук в дверь приходится очень кстати.
Я её распахиваю, чтобы выставить Климова, кося́щего лиловым взглядом на кухню, а на пороге Зарецкий.
Внезапный, как инфаркт.
У меня даже дар речи отнимается.
Он же куда-то там уехал!
Только не говорите мне, что Андрей явился, чтобы сказать, что наша договорённость потеряла силу!
А Зарецкий осматривает меня с головы до ног, сначала задерживаясь в стратегически выпуклых местах, потом на растрёпанных волосах и на горящем, взопревшем от натуги лице. В конце босс переводит взгляд на Климова, и брови генерального ползут вверх.
— Я не понял.
Климова жизнь ничему не учит, и он, наклонившись ко мне, шепчет, но так громко, что, наверное, соседка Валентина Степановна слышит это у себя на кухне:
— Опять нас застукали, Лен. Жаль, что мы не успели порезвиться на кухне…
Не жилец — парень, в общем.
Однажды его грохнут.
— Иди, Лёша. От греха, — шиплю на него я.
Зарецкий делает шаг в квартиру и оттирает от меня Климова. Битва взглядов, сопение, сжатые кулаки.
Че происходит?
Андрей расправляет плечи, и мизансцена завершается отступлением Климова.
— Всего доброго, — ледяным тоном прощается генеральный с моим нежеланным гостем, будто хозяин тут он.
И дверь за ним запирает, поворачивая замок аж на три оборота.
— А… — подыскиваю слова, чтобы уточнить. Даже не понимаю, что именно уточнять.
«Какого хрена?» — очень всеобъемлющий вопрос, но получу ли я такой же ответ?
— Так, — ещё больше суровеет босс, — отдел продаж, и как это всё понимать?
И руки свои, как спецом, на груди складывает и харизмой давит.
Пф… Харизма. Вот когда моя мама применяет давление, тогда, конечно…
В данном конкретном случае, самый деморализующий элемент — крепкие, загорелые предплечья, в меру волосатые, и вообще возмутительно привлекательные.
— Хочу вернуть вопрос тебе, — нахожусь я. — Ты же вроде уехал, и…
— И это повод пойти налево? Ещё скажи, это потому что ты левша! Это твоё оправдание?
Я офигеваю.
— Я левша, но я не понимаю, почему я должна оправдываться? — не понимаю, чего сдохло-то?
Какого дьявола он делает мне в нерабочее время выговор с занесением в нервную систему? Я и так очень нервная.
— Если бы ты удосужилась проверить телефон, то увидела бы там кучу пропущенных от СВОЕГО парня!
Чёрт, телефон в сумке!
Обычно я аппарат из рук практически не выпускаю, но в этот раз меня сбил с панталыка Климов.
— Лена, мне не изменяют! — не унимается босс.
А. Так это мачизм пробудился…
— Да ладно, никто ж не узнает, — успокаивающим жестом глажу Зарецкого по предплечью. Ну на самом деле глажу, потому что пощупать хочется.
Прикольно.
У Андрея дёргается глаз, он явно хочет мне что-то сказать, но в этот момент какой-то придурочный автомобилист начинает оглушительно сигналить с улицы.
— ЛЕНА! — и орёт.
Ясно. Климов у нас камикадзе.
Рысью скачу на балкон, чтобы увидеть, как Лёха, изображая звонок по телефону, прикладывает пальцы к уху, садится в свою пижонскую тачку и укатывает.
Ну идиот же.
Пока я таращусь вслед ошибке Дарвина, некоторые ведут себя как в другом разделе зоологии. Оказывается, Зарецкий тоже любопытный и пришёл на балкон за мной, а теперь он просто самым наглым образом обхватывает меня за талию, прижимает к своему боку и вносит обратно в комнату, как рулон обоев.
— Что значит, никто не не узнает? Лена, я уже знаю. Пока ты назначена моей девушкой, ты должна соблюдать этику.
Охренеть. У фиктивных отношений есть этика. А я лошара. Не знала. Какой скучной жизнью я живу. Первый раз ступила на скользкую дорожку, а Зарецкий уже подкован.
— В любом случае, это не то, что ты думаешь. Лёшка больше не придёт… Это же Климов, я же сказала, что смогу договориться с ним. Так вот, у нас сделка…
