Время на часах — половина одиннадцатого.
Охренеть.
В полном шоке добираюсь до дома и, смыв свежий мейк, заваливаюсь спать, даже не проверив, что там мне такого подобрал Климов. Всё равно носить не буду же…
Но утро вносит свои свинские коррективы.
Лучше бы я всё-таки посмотрела тряпки, а не неприличные сны.
Утро началось умеренно гадко.
Ну, во-первых, потому, что на то оно и утро, а я ни разу не жаворонок.
А во-вторых, отключили горячую воду, а я прохлопала объявление.
Из плюсов в наличии только чудом сохранившаяся укладка. Какое счастье, что мне вчера шевелюру намыли, и сегодня я выгляжу как человек. В сумке болтаются пробники всего, что мне надавали в салоне. Этим я способна краситься долго, надо только кисточки взять. Лицо рисовать буду уже на работе. Попробуем изобразить, чему меня вчера учили.
Жить противно, но можно.
Прихлёбывая кипяточный кофе, который я по традиции допить не успею, чахну над тряпьём. Прям живо вспоминается Климов с его прогнозом, что я буду в своих нарядах, как библиотекарь на оргии.
Ладно. Надену тот голубой сарафан.
Лёха всё равно не узнает, что я поддалась. И это вовсе не означает, что я признаю́ его правоту. Просто жарко, ну и пятница…
Блин, разрезы на юбке высокие, но я так долго телюсь, что времени гладить что-то другое уже нет. Я и так опаздываю.
И только когда я влетаю в офис, понимаю, что забыла кое-что важное.
Кто разиня? Лена разиня.
Черт-черт-черт! Я недособранную сумку оставила дома!
Там подарок и ну и всякие мелочи для турбазы.
Оставаться с ночёвкой я, конечно, не собираюсь, но турбаза — это такое дело…
Мне хватило того раза, когда я испачкала шорты, пришлось их стирать, а Кристина их сожгла у костра, пытаясь высушить. Незабываемые воспоминания о том, как я возвращалась в город в папиных запасных трениках для рыбалки с дырками в стратегических местах.
Да и вечером, наверное, холодно будет.
Блин, ну как так-то?
Я кошусь на начальницу. Она с таким возмущением смотрит на мой сарафан, хотя у само́й наряд намного откровеннее, что становится ясно, вымолить у неё ещё час дополнительно будет невозможно.
И с Зарецким мы вчера договорились, что он заберёт меня с работы. После его вчерашних выкрутасов у меня нет никакого желания просить его изменить планы.
Кристинка! Бинго!
Сегодня её нет на работе, потому что ей надо что-то в универе сделать.
Строчу ей: «Выручай, я забыла папин подарок дома. Можешь забрать? Сумка открытая в прихожей стоит».
«Могу, я только вышла из универа».
«Будь другом, кинь мне в сумку что-нибудь на вечер».
«Оки, но вы с Андреем меня заберёте».
«Замётано».
Я немного выдыхаю.
Это хотя бы не крюк по пробкам, а вполне себе по пути.
В первую половину для меня так заваливают делами, которые никому в пятницу не нужны, что после обеда я сбега́ю краситься в туалет, чтобы ещё не подкинули. Итог моих усилий меня радует. Я всегда была отличницей, и сегодня я почти в точности повторила всё, чему меня вчера натаскивали.
Время уже поджимает, а Зарецкий даже не пишет, и я уже психую.
Облагородившись, я иду заглянуть к гарпии с вопросом, не появился ли босс, и обнаруживаю Зарецкого, стоя подписывающего какие-то документы на столе секретаря. Катя сидит, почти не дыша и пожирая взглядом сильные пальцы, держащие ручку.
И так мне это не нравится.
Ну просто мне вчера из-за пустяка головомойку устроили и обозвали распущенной, можно сказать, а тут такое. Руки он свои показывает змеище.
У нас сделка! И теперь у меня есть права на эти пальцы-запястья-предплечья!
— Мы опаздываем, — отчеканиваю я.
Андрей поворачивает голову в мою сторону, взгляд его меняется, и я начинаю нервничать. Ну что такое? Нормально я выгляжу.
Осмотр продолжается, и когда глаза Зарецкого останавливаются на разрезах сарафана, мне вдруг становится жарко.
Босс откладывает ручку, захлопывает папку и пододвигает её к Кате.
— Остальное в понедельник, — не отводя от меня взгляда, говорит он.
— Но…
— В понедельник, — пресекает Андрей возражения и двигается ко мне.
А я вся в растрёпанных чувствах. Мне снова хочется убежать и залезть под стол. И желание это становится сильнее с каждым шагом Зарецкого в мою сторону.
Когда он снова нависает надо мной, я теряюсь и мямлю:
— Привет…
— Ну привет, — меня немного пугает блеск азарта в его глазах. Я смутно помню, что Андрей мне чем-то угрожал, но сейчас мои мысли разбегаются в разные стороны, потому что товарищ директор демонстративно поправляет массивные часы на запястье, выключая меня из списка разумных существ.
Что-то мне пить хочется, и вообще душно как-то…
Зарецкий берёт меня за руку и ведёт меня к кабинету, как заглохшую машину на буксире.
В полном молчании я бросаю в сумочку косметичку.
— Очки не забудь, — напоминает босс, и я послушно складываю их в чехол.
К моменту, когда мы подходим к машине, я, наконец, возвращаю себе самообладание.
— Нам нужно захватить Кристину, — даю я инструкцию, усаживаясь на кожаное сидение в прохладном салоне, пропитанном горьковатыми запахами цитрусов. — Родители уже на месте, а её надо забрать. Это на перекрёстке Ново-Садовой и…
