Мамочки! Почему не было штормового предупреждения? Меня уносит ураганом.
Коварное нападение на беззащитную Лену буквально оглушает.
Какое там разрешение?
Безапелляционное требование!
От натиска губ со вкусом свежего кофе я теряюсь, а Зарецкого не устраивает отсутствие ответных шагов. Андрей Владимирович, не отрываясь от своего возмутительного занятия, просовывает руки у меня подмышками и поднимает с кресла. В одну секунду я оказываюсь прижата к мужскому телу, умопомрачительно пахнущему горьким парфюмом.
Поцелуй углубляется, настойчиво взывая к женскому естеству, и оно, зараза такая, отзывается! Свински откликается на подавляющую силу, которая как бы говорит, что проще расслабиться и получить удовольствие.
Голова кругом идёт, и я не сразу соображаю, что уже вовсю включилась в процесс репетиции.
Зарецкий будто чувствует слабину. Он словно хочет окончательно сломить сопротивление, которого и так нет. Широкие ладони проходят вдоль спины вниз, надавливают на талию, вжимая меня ещё сильнее, и когда они опускаются на попку и стискивают её, я отчётливо чувствую, как меняет в отдельных зонах рельеф генерального.
Тут-то мне и приходит в голову, что постановку пора прекращать.
Прекращаю этот беспредел, и моя инициатива снова не находит понимания у руководства.
Андрей Владимирович выглядит всё таким же сердитым, только теперь в его потемневших глазах появляется опасный блеск.
— Ну что? Не замёрзла рядом с ледышкой? — раскатистое низкое «р» угрожает остатка моего самообладания.
Какой там замёрзла?
Ещё немного, и я бы сама разделась, настолько мне стало жарко.
Но не признаваться же боссу, что он одним поцелуем достиг того, чего другие и более смелыми ласками не смогли.
— Хорошо, что поцелуи в нашем спектакле не предусмотрены… — бормочу я.
В самом деле, я и не собиралась целоваться при родителях.
Однако Зарецкий воспринимает мою фразу в ином ключе.
— Считаешь, недостаточно достоверно? Как по мне, вы были на удивление убедительны.
Я краснею как рак.
— Я считаю, что не нужно отклоняться от сценария.
Чёрт, босс по-прежнему держит меня за задницу, а я так и стою.
Идиотка, блин.
Плюхаюсь обратно в кресло, чтобы увеличить расстояние между моим, как оказалось, податливым телом и раскалившимся директорским.
— Так что за план? И когда Климов со мной свяжется? — генеральный мной очень недоволен. Это прям видно. И флюиды от Зарецкого идут такие агрессивные, что я снова начинаю побаиваться, что меня придушат. Слишком уж плотоядно Андрей Владимирович смотрит на мою шею.
— Сегодня вечером Алексей вас наберёт, а что касается наших действий…
Стук в дверь перебивает меня.
— Андрей Владимирович, — зовёт мерзким голоском Катя, которая наверняка умирает от любопытства, — у вас через десять минут совещание…
Она всё-таки приоткрывает дверь и заглядывает, чтобы увидеть всё своими глазами.
— Екатерина, а вы уже собрали презентацию и комментарии к ней? Мне будет о чём совещаться? — рявкает Зарецкий.
Секретаря как ветром сдувает.
— Подведём итоги нашей неудовлетворительно встречи, — босс покачивается передо мной на пятках, заложив большие пальцы за ремень чёрных джинсов. Я не хочу смотреть ТУДА, но пах генерального прямо перед моим носом, и, по-моему, не всё спокойно в датском королевстве… — Климов со мной связывается, и после этого я готов обсудить с тобой и сценарий, и репетиции, и дебют.
Зарецкий сверлит меня взглядом, а я преданно смотрю ему в глаза, чтобы не косить на смущающую меня ширинку.
— Я сейчас же свяжусь с Климовым, — клятвенно обещаю я. — Андрей Владимирович, а…
— Лена, ты первая всё и завалишь, — щурится босс.
Я недоумённо смотрю на него.
— Андрей, — с нажимом намекает он. — Временно я для тебя Андрей.
Я вспоминаю, что в приёмной босс отчитывал меня за опоздание уже на «ты», и судорожно киваю.
— Да-да, Андрей… — поднимаюсь и протискиваюсь мимо Зарецкого, который и не думает посторониться. Отступаю к двери. — Сегодня обязательно нужно всё обговорить.
— После работы. Мы всё-всё обговорим. Ответишь на все вопросы, — шаг в мою сторону, — расскажешь свои грязные фантазии…
Божечки, это генеральный ещё не знает, насколько мои фантазии грязные.
Ну в смысле, «розово-сопливые».
Предчувствуя, что как только босс узнает детали, он меня таки задушит, я тороплюсь смыться. Надо поскорее договориться с Лёхой, чтобы Зарецкий не мог соскочить, когда всё всплывёт.
Вот задницей чую, что я всё глубже увязаю в проблемах, но отступать некуда.
Я открываю дверь, но Андрей меня останавливает:
— Лена.
Вздрагиваю и застываю на пороге, ощущая на себе злобный взгляд Кати.
— У тебя помада размазалась, — Зарецкий подходит ко мне вплотную и, склонившись ко мне, подушечкой большого пальца стирает что-то возле уголка моих губ. Запах Андрея снова окутывает меня, и коленки начинают дрожать.
Нельзя думать о том, как он целуется!
Это лишняя для меня информация!
А думать и не приходится.
Босс отыгрывает свою роль, запечатывая мне рот поцелуем на глазах у гарпии.
Не таким порабощающим, как в кабинете, но не менее крепким.
Уже сидя на своём рабочем месте и бесцельно скролля список контактов, я пытаюсь собрать мозги в кучу.
