- Простите, это какая-то ошибка! У меня на нем около пятидесяти тысяч манек! - моему возмущению нет границ.
- Вот смотрите, - девушка развернула зеротерминал экраном ко мне, - ваш жених сегодня в двенадцать одобрил операцию блокировки.
- Мой жених?! - кровь в венах вскипела. Волосы встали дыбом. - Кто ему дал такое право?!
Девушка испуганно вытаращилась на меня, пролепетала:
- Выыыы… Видите, номер доверенности указан… - к демонам номер, там моя подпись стоит!
- Элла, за мной! - скомандовала я и, чеканя шаг, направилась к входной двери. Посетители в ужасе разбегались с дороги. Не понимаю, почему они испугались маленькой симпатичной доведенной до бешенства девушки. Все. Руфим напросился. Видать, ему мало показалось, добавки захотел. Обеспечу. В хозяйственную лавку загляну. За подносами!
Я открыла дверь, но не вышла из магазина: меня остановила продавщица.
- Вы вещи забирать не будете?
- Как?! Мне же заплатить нечем! - сегодня день дураков объявили?
- Вам нечем, но ваш жених открыл вам доступ к своему счету. И средств на нем значительно больше, - намекнула она.
Идею мне точно ниспослали свыше. Я перевернулась табличку на двери магазина, попросила запереть его и спросила, облизывая пересохшие губы:
- У вас ножницы портняжные есть?
- Да, а зачем вам? - смутилась девушка.
- Узнаете… - пообещала я, преисполненная мрачной решимости. Что там Стервозина говорила - мужчинам претят впустую потраченные деньги?!
Я плакала. Навзрыд. Вместе с Эллочкой и продавщицами магазина. Нам было так жалко Их. Но мы все равно резали. И резали. И брили. И выщипывали. Они надеялись на лучшую жизнь после смерти. Мечтали обрести покой и достойное существование в шкафах. Получить должный уход в химчистках. Бедные, бедные… Дорогие и не очень… Мы совершали святотатство - мы уничтожали ШУБЫ! За которые я предварительно заплатила с банковского счета Руфима. Ровно тридцать шесть штук: песцовые, норковые, из чернобурки. Стоимостью от пятидесяти до трехсот тысяч манек. Последнюю приводить в негодность было особенно тяжело. У нас сердца кровью обливались. Пульс зашкаливал. Элла в обморок раз пять упала, но мы справились. Через два часа на полу лежала горстка авангардных меховых изделий, а мне стало значительно легче.
Сердечно распрощавшись с персоналом торговой лавки, припудрив красные опухшие глаза, мы покинули оскверненное нашими руками и одолженными ножницами место. Но пройдя два шага по тротуару, я уперлась носом в мужскую грудь.
- Теплого часа, Фэй.
Мой персональный палач пожаловал.
