И похолодел, услышав то, что показалось ему уродливым ответом на тот вопрос, что они обсуждали сегодня с Владом. Звонила соседка Вероники. Квартира, в которой жили его бывшие жена и сын только что выгорела дотла, а сама Вероника погибла.
– Я буду, да. Завтра, – глухим голосом пообещал он, мало понимая, зачем нужно его присутствие.
Отключил связь и сжал переносицу двумя пальцами. Вместо того, чтобы испытать облегчение, он почувствовал горечь. Но наверное, это была единственная правильная реакция любого нормального человека.
Вернувшись к Ульяне, он разделся и лёг рядом с ней. Она прижалась к нему тотчас, и Аверин почувствовал себя легче. Как бы то ни было, он больше не имел права ни в чём себя винить – за это чувство уже слишком дорого заплатил. А это значило, что нужно отключить все эмоции, связанные с тем, чего уже нельзя было исправить, и думать только о своих родных и близких. И о себе самом.
– Я очень надеюсь, что ты в этом всём не замешан, – проговорил Олег, когда приехал вечером следующего дня в офис и встретился с Владом.
Сегодня он побывал на месте трагедии, где погибла его бывшая жена, потом переговорил с теми, кто выяснял подробности случившегося. По первому заключению Вероника уснула в кровати, не потушив сигарету. Была пьяна так, что даже не проснулась, когда начала дышать угарным газом. Пожарные прибыли быстро, но огонь уже разошёлся так что квартира была выгоревшей до основания и чёрной от копоти.
Веронику нашли на кровати, от его бывшей жены мало что осталось. Аверин слушал то, что ему говорили, а сам понимал, что не испытывает ровным счётом ничего. Даже сожаления о том, что всё у Вероники вышло так и что именно таким образом она закончила свою жизнь, не было.
– Не замешан. Я бы даже не догадался сделать что-то подобное, хотя идея мне нравится.
– Влад..!
Олег покачал головой. Чёрный юмор, с которым его помощник отнёсся к новостям о Веронике, был не совсем уместным.
– Молчу. Да и хрен с ней. Ты мне сегодня сказал это, а я понял, что начинаю верить в господа бога.
– Ага. Или в карму. Только карма эта часто не тех настигает.
– Если ты про себя, то это другое. Кстати, что там с обследованием?
– Скоро поедем.
– Вдвоём?
– Вчетвером. – Аверин улыбнулся. Говорить о себе, Ульяне и детях, пока ещё не рождённых, но уже имеющих для него огромное значение, было чем-то совершенно особенным. Как будто когда произносил вслух то, что уже свершилось, хоть ещё и не было осязаемым, вероятность, что ему выпадет шанс прожить в этом счастье дольше, становилась ощутимее.
– А, да. Я и забыл, что у вас потомство исчисляется совсем не единичным экземпляром.
– Перестань…
Олег притворно поморщился, но всё же улыбнулся.
– А сам вообще как себя чувствуешь?
– Да нормально вроде. Не разваливаюсь, как после первого курса, и то хорошо.
– Ну и отлично.
Они замолчали, Влад что-то выискивал в телефоне, потом поднял голову и задал тот вопрос, который тревожил и Аверина:
– А что со Львом?
Сначала захотелось отмахнуться, но Олег сдержался. Он сам раз за разом спрашивал себя: что со Львом? То, что его сын будет и дальше находиться там, где был должен, сомнений не вызывало, но вот вести о смерти Вероники… Пожалуй, их сообщить сыну должен быть он и никто другой.
– Я не знаю. По-хорошему, надо закрыть этот гештальт.
– Поедешь к нему сам?
– Не знаю. Правда, не знаю.
– Почему сомневаешься?
– Потому что это может выглядеть как попытка попировать на его горе.
– Хм. В таком разрезе я об этом не думал.
– Уверен пока в одном – до момента, пока я не узнаю, что у меня с ремиссией, никаких телодвижений в эту сторону делать не стану.
– Это правильно. Ещё не хватало из-за этого похерить всё лечение.
Они снова посидели молча. Олег прокручивал в голове вероятную встречу с сыном и понимал, что это будет испытанием, но в то же время если он этого не сделает, даст себе повод лишний раз окунаться в совершенно дерьмовые ощущения снова и снова.
– Ладно. Я домой. Если что новое будет, звони сразу, окей?
– Окей. Отдыхайте давайте.
Аверин направился к выходу, но прежде, чем покинуть офис, окинул его взглядом. Возможно, совсем скоро он посмотрит на него совсем иными глазами, когда поймёт, что у него снова появился шанс прожить долго. А может, этого не случиться никогда.
– Как думаешь, нужно взять ещё пару рубашек? Вдруг мы задержимся там надолго? Или лучше наоборот не брать? Может, плохая примета? А если вообще налегке? Я вот почти ничего себе не собрала в дорогу…
Аверин не удержался. Первое время наблюдал за метаниями Ульяны с улыбкой, потом решительно перехватил жену, когда она в очередной раз схватила его рубашку, которую принялась запихивать в сумку.
– Хватит. Перестань. – Он сел на диван и усадил Улю на колени. Это стало своего рода традицией – сидеть вот так. – Я сам себе закину пару трусов и носки – и всё. Мы едем в Москву максимум на пару дней.
– А если задержимся?
– Не задержимся.
– Уверен?
– Абсолютно.
– А если снова нужно будет на лечение?
