Непристойные предложения полностью

— Согласно кодексу, определяющему отношение ко всем расам, пребывающим в статусе тайного наблюдения, — начал он, едва завидев меня, — и я имею в виду не только конвенцию Ригеля-Стрельца, но и статусы третьего космического цикла и вердикты Верховного совета по делам Хвомо против Хвомо и Фарзиплок против Антарес XII, — я требую возвращения в мое привычное местообитание на Земле и компенсации ущерба в соответствии с расписанием, разработанным комиссией Нобри в ходе последнего вивадинского разногласия. Я также требую сатисфакции в вопросе…

— Похоже, вы обзавелись глубокими познаниями в сфере межзвездного законодательства, — медленно произнес я.

— Верно, сержант, верно. Мистер Л’пайр любезно ознакомил меня с моими правами. Судя по всему, мне полагаются всевозможные компенсации — по крайней мере, я могу их требовать. У вас очень интересная галактическая культура, сержант. Многие, многие земляне с восторгом бы с ней познакомились. Однако я готов избавить вас от неприятностей, которые вызовет подобная огласка. Уверен, что два разумных индивидуума вроде нас с вами смогут договориться.

Когда я обвинил Л’пайра в разглашении галактической тайны, он распустил цитоплазму, пожав амебоидными плечами.

— Я ничего не сказал ему на Земле, сержант. Какую бы информацию ни получил этот землянин — а я признаю, что эта информация вредоносна и противозаконна, — ответственность за нее лежит исключительно на вашей штаб-квартире. Кроме того, будучи несправедливо обвиненным в мерзком, немыслимом преступлении, я, естественным образом, имел право подготовиться к защите, обсудив дело с единственным свидетелем. Я мог бы пойти дальше и указать, что, поскольку мы с мистером Блетчем в некотором смысле являемся сообвиняемыми, нет законного запрета на объединение наших юридических знаний.

Вернувшись в офис, я ввел капрала Па-Чи-Лю в курс дела.

— Настоящее болото! — пожаловался он. — Чем больше дергаешься, чтобы выбраться, тем глубже увязаешь! А этот землянин! Охраняющие его плутонцы едва не свихнулись. Он спрашивает обо всем — что это, а это, а как это работает. Еще ему недостаточно жарко, воздух пахнет неправильно, еда невкусная. У него щекочет в горле, он желает полоскание, ему нужно…

— Дайте ему все, что он хочет, но в пределах разумного, — сказал я. — Если это существо умрет в камере, нам с тобой в лучшем случае светит увеселительная поездка в Черную дыру Лебедя. Что же до остального, капрал, я согласен с гтетской экстрадиционной группой. Преступление должно было быть совершено.

Звездный капрал Па-Чи-Лю уставился на меня.

— Вы… имеете в виду…

— Я имею в виду, что если преступление было совершено, значит, арест Л’пайра законен, а следовательно, его можно отправить обратно на Гтет. Мы больше никогда о нем не услышим и заодно избавимся от размахивающих псевдоподиями гтетанских мошенников. У нас останется лишь одна проблема — Осборн Блетч. Как только Л’пайр отбудет и землянин окажется в нашем распоряжении, мы с ним разберемся — тем или иным способом. Но самое важное, капрал Па-Чи-Лю, состоит в том, что Л’пайр должен был совершить преступление — некое преступление — во время пребывания на Земле. Переселяйтесь в юридическую библиотеку.

Вскоре после этого Па-Чи-Лю отправился на Землю.

А теперь прошу, Хой, воздержись от морализаторства! Мы оба прекрасно знаем, что внешние патрульные офисы и раньше этим занимались. Мне это нравится не больше, чем тебе, но ситуация была чрезвычайной. Кроме того, Л’пайр, этот амебоидный закоренелый преступник, давно заслуживал наказания. Можно даже сказать, что с этической точки зрения я был совершенно прав.

Как я уже говорил, Па-Чи-Лю вернулся на Землю, теперь в роли помощника редактора. Он устроился на работу в издательство, которое выпустило учебник биологии. Исходные фотографии так и лежали в бумагах этого заведения. Тщательно выбрав человека и отпустив немало многозначительных комментариев, звездный капрал в конце концов вдохновил одного из технических редакторов изучить фотографии и проанализировать материал, на котором они были напечатаны.

Этим материалом был фартух, синтетический текстиль, весьма популярный на Гтете. Человечество могло изобрести его не раньше чем через три столетия.

В мгновение ока почти каждая американская женщина обзавелась бельем из фартуха, новой ткани года. А поскольку основная ответственность за этот противозаконный технологический скачок лежала на Л’пайре, мы наконец-то его прижали!

Он отнесся к этому весьма философски, Хой.

— Конец моей долгой дороги, сержант. Поздравляю. Преступления не окупаются. Нарушитель всегда проигрывает, а правоохранители — выигрывают.

Я с легкой душой занялся экстрадиционными формами. Конечно, оставался Блетч, но он был обычным человеком. И я, успев к тому времени ввязаться во множество сомнительных делишек, не собирался с ним церемониться. Можно с тем же успехом получить выговор за скрик в качестве лаунта!