Непристойные предложения полностью

— Но прежде позвольте предупредить: даже если вам удалось пронести через охрану ручки и карандаши, не пытайтесь ничего записывать. Вы напишете свои рассказы исключительно по памяти. У каждого из вас есть экземпляр последней версии Правил безопасности, а также брошюра, посвященная регламенту Бруклинского проекта. Бумаги, которые вы только что получили, обеспечат вас необходимой завязкой для истории; в них также есть предложения насчет трактовки и подачи. Во всем прочем — разумеется, в рамках упомянутых документов — вы можете писать свои рассказы как вашей душе угодно. Пресса, дамы и господа, должна быть свободной от правительственного регулирования. Итак, у кого есть вопросы?

Двенадцать репортеров уставились в пол. Пятеро начали читать выданные им листы. Бумага громко зашуршала.

— Неужели нет вопросов? Уж конечно, этот проект должен вызывать интерес — проект, взломавший последнюю возможную границу, четвертое измерение, время. Вы же представители национального любопытства, у вас должны быть вопросы. Брэдли, я вижу сомнение на вашем лице. Что вас тревожит? Уверяю вас, Брэдли, я не кусаюсь.

Все рассмеялись и с улыбкой переглянулись.

Наполовину привстав, Брэдли указал на экран.

— Почему он такой толстый? Я совершенно не хочу знать, как работает хронар, но отсюда мы видим лишь серые, размытые силуэты людей, которые двигают аппарат туда-сюда по полу. И почему у часов всего одна стрелка?

— Хороший вопрос, — ответил исполняющий обязанности секретаря. Его крупный нос будто светился. — Очень хороший вопрос. Во-первых, у часов всего одна стрелка, потому что, Брэдли, это все-таки эксперимент во времени, и служба безопасности опасается, что само время эксперимента, при некоем неудачном сочетании утечки информации с иностранной корреляцией… короче, что может быть предоставлена какая-то подсказка. Достаточно знать, что когда стрелка укажет на красную точку, эксперимент начнется. По этой же причине экран полупрозрачный, а картинка за ним немного размыта — ради камуфляжа деталей и настроек. Я уполномочен сообщить вам, что детали аппарата имеют, м-м, первостепенное значение. Еще вопросы? Калпеппер? Калпеппер из «Консолидэйтид», верно?

— Совершенно верно, сэр. «Консолидэйтид ньюс сервис». Наших читателей очень интересует инцидент с Федерацией исследователей хронаров. Само собой, мы не испытываем к ним уважения либо жалости — надо же было так себя повести, — но все-таки, что они имели в виду, когда говорили, что эксперимент опасен из-за недостаточности данных? И тот парень, доктор Шейсон, их президент, вы не знаете, его расстреляют?

Мужчина в черном дернул себя за нос и задумчиво прошелся перед журналистами.

— Признаюсь, я нахожу взгляды Федерации исследователей хронаров — или Федерации хронических нытиков, как мы называем их в Пайкс-Пик — слишком экзотическими. В любом случае, я редко задумываюсь над мнением предателей. Сам Шейсон мог быть, а мог и не быть приговорен к смертной казни за разглашение сути работы, которую ему доверили. С другой стороны, он, м-м, мог не быть, а мог и быть приговорен. Это все, что я могу сказать на его счет, из соображений безопасности.

Соображений безопасности. При этих страшных словах все репортеры выпрямились, прижавшись к жестким спинкам кресел. Лицо Калпеппера из розового стало мертвенно-бледным. Они ведь не могут счесть вопрос о Шейсоне провокацией, с отчаянием подумал он. Но не следовало болтать о чертовой Федерации!

Калпеппер опустил глаза и постарался всем своим видом продемонстрировать, как он стыдится этих злобных идиотов. Он надеялся, что исполняющий обязанности секретаря исполнительного помощника по связям с общественностью заметит его ужас.

Часы тикали очень громко. Стрелке оставалось пройти всего четверть круга до красной точки наверху. Активность в огромной лаборатории прекратилась. Все казавшиеся крошечными люди собрались вокруг двух огромных сфер из блестящего металла, лежавших рядом друг с другом. Большинство людей пристально изучало циферблаты и панели управления; несколько человек, выполнивших свои задачи, болтали с кольцом охранников в черных джемперах.

— Мы почти готовы начать операцию «Перископ». «Перископ» — потому что мы, в некотором смысле, протягиваем в прошлое перископ, который сделает фотографии и запишет события различных периодов, имевших место от пятнадцати тысяч до четырех миллиардов лет назад. Нам казалось, что в свете различных критических обстоятельств, сопутствующих этому эксперименту — как научных, так и международных, — следовало бы назвать его операцией «Перекресток». Но, к сожалению, это название уже, м-м, зарезервировано.

Прибегнув к многолетнему опыту разглядывания засекреченных библиотечных секций, все постарались сделать вид, что их совершенно не интересует природа этого другого эксперимента.

— Не важно. Сейчас я вкратце опишу основы работы хронара, насколько позволяет регламент Бруклинского проекта. Да, Брэдли?

Брэдли вновь приподнялся с кресла.