Его мать, не отличавшаяся хорошим здоровьем, умерла после рождения второго сына, когда Генри было около 2 лет. Свободный от соблазнов этого мира и необходимости «делать карьеру», замкнутый и робкий, мальчик с самого нежного возраста всецело отдался изучению природы вещей: физика и химия стали его пожизненной страстью, которой он отдал почти сорок лет одинокой и всецело сосредоточенной на науке жизни. Поскольку природа наделила его гениальным умом, он принес старому роду Кавендишей неувядаемую славу, пришедшую однако только в ХХ веке.
Молодой сэр Генри унаследовал не только интересы отца[65]. Он рано заинтересовался модной тогда темой электричества, как и отец, почти не заботясь о признании своих достижений. Кстати, известный американский просветитель, государственный деятель и естествоиспытатель Бенджамин Франклин писал об отце Кавендиша Чарльзе: «Хотелось бы, чтобы такой уважаемый ученый больше сообщал миру о множестве проводимых им с большой тщательностью экспериментов».
…Конюшни отца послужили Генри первым пристанищем для опасных экспериментов с электричеством. Но потом он превратил в лабораторию большую часть громадного родительского дома. Лишенный прав на отцовское богатство, он вдруг получил огромное состояние от своего дяди. Однако ни мотом, ни дельцом не стал. Ему было тогда уже за сорок, образ жизни и привычки его давно сформировались, а менять их он не умел. Изменился только бюджет его физической лаборатории в старом герцогском доме. Теперь он мог позволить себе самые дорогостоящие опыты. И его занятия наукой сделались еще углубленней. В похвальном слове Кавендишу французский физик Жан Батист Био сказал так: «Он был самым богатым из ученых и, вероятно, самым ученым из богачей».
Став миллионером, Генри вел жизнь отшельника, с наслаждением предаваясь научным исследованиям. После учебы в Кембриджском университете (1749–1753 гг.), курса которого он так и не закончил (высказывалось предположение, что это обстоятельство было связано с болезненной застенчивостью Генри и его паническим страхом перед экзаменами), Кавендиш-младший занялся экспериментами в области химии и физики газов, став одним из создателей этой области знания. Каждый день, включая и воскресенья, он проводил за работой. Блестящий экспериментатор, Кавендиш отличался высокой аккуратностью и тщательностью работы, постоянно занося в лабораторный журнал-дневник наблюдения и результаты опытов. Многие его статьи лежали в законченном виде более 10 лет и перепроверялись, прежде чем он решал послать их в печать.
Доходы от полученного состояния он почти целиком тратил на проведение экспериментальных работ и покупку книг. Кавендиш жил в Клапхэм Коммон на улице, сегодня носящей его имя. Именно здесь он оснастил свою лабораторию, собрав лучшие приборы и инструменты того времени. На протяжении без малого 40 лет Генри Кавендиш вел жизнь, подробности которой по сей день почти неизвестны.
Исследования Кавендиша по химии и физике газов тематически совпадали с работами многих других ученых того времени: Лавуазье, Уатта, Пристли. В своих работах он руководствовался традициями английского эмпиризма, в особенности воззрениями Бэкона и Локка. Кавендиш видел свою задачу в том, чтобы на основании экспериментального исследования природных явлений познавать их законы.
Первой выдающейся работой Генри Кавендиша стало открытие водорода («искусственного» или «горючего», по его словам, воздуха, принятого им за флогистон) (1766). Изучая взаимодействие железа, цинка и олова с разбавленной серной и соляной кислотами, Г. Кавендиш наблюдал выделение «горючего воздуха» (водорода). Хотя он не был первым, кто получил этот газ, именно ему принадлежит заслуга описания водорода как индивидуального вещества со своеобразными свойствами. Он получал водород действием разбавленных кислот на указанные металлы и установил, что во всех случаях образуется один и тот же газ.
Особый интерес Кавендиша вызвали легкость водорода, его большая горючесть и высокая реакционная способность. Кавендиш обнаружил, что «горючий воздух» не пригоден для дыхания, а при смешивании с обыкновенным воздухом взрывается. Впрочем, Кавендиш так и не понял, что «горючий воздух» — самостоятельный химический элемент, это открытие сделал А. Лавуазье 11 лет спустя.
При изучении этих свойств Кавендиш окончательно уверовал в то, что ему наконец-то удалось получить в свободном состоянии неуловимый флогистон. Действительно, этот газ на первый взгляд имел две характерные особенности флогистона. Большая горючесть газа указывала на высокое содержание в нем флогистона, а способность восстанавливать оксиды металлов без образования остатка была свойством, присущим, как считалось, только флогистону. Кавендиш нашел, что плотность нового газа (по отношению к воздуху) равна 0,09.
