Это была подлинная революция в мистике, ее плюрализация знанием, отвержение обветшалых атрибутов и максимальная устремленность к вожделенному абсолюту — разве что без иконы и топора.
В речи по поводу двухсотлетней годовщины смерти величайшего из богостроителей Эрнест Ренан говорил: «Спиноза не подрывал религии, а учреждал «естественную религию», не нуждающуюся ни в чудесах, ни в догматах, ни в молитвах. Он был предшественником либеральных теологов наших дней, показывающих, что религию во всем ее блеске можно сохранить и без сверхъестественного.
Владимир Соловьев, полемизируя с Александром Введенским, тоже доказывал, что нет пантеизма — есть «религия абсолюта»; он и сам был близок к экуменической религии, свободной от суеверия, фанатизма, примитивизма и легко гармонирующей с наукой.
В полную меру сущность «светской религии» Спинозы была раскрыта Карлом Гебхардтом и затем Марсиалем Геру, увидевших в великом космополите выразителя двух фундаментальных черт западного человека — жажды познания и любви к свободе, выражавших двойную потребность ума и сердца. Мистика и рационализация — не парадокс, а сущность плюралистического мировидения, в котором наука существует не вместо веры, а наряду с ней — как рациональная вера. Символично, что Эйнштейн тоже видел в Спинозе творца «космической религиозности», призванной заменить «моральную религию», подобно тому, как последняя в свое время заменила «религию страха». «Космическая религиозность», отвергая сверхъестественного Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Святого Духа и признавая естественность рациональной компоненты мира, удовлетворяет религиозное чувство без «темных учений», чудес и всех иных атрибутов низших форм религии, берущих свое начало от тотемизма. Это — мистика без тайны, вера без суеверия, благодать без Всеблагого. Космическая религия космической эпохи.
Барух Спиноза никогда не прекращал напряженно размышлять, каким образом вещи начали существовать и в какого рода зависимости находятся они от первопричины.
Бог — единственная свободная причина.
Бог действует единственно по законам своей природы и без чьего-либо принуждения.
Хотя это находится в известном противоречии с тем, что Бог суть имманентная причина всех вещей, а не действующая извне сила, здесь более важно подчеркнуть отказ от персонификации Бога, от его образного представления.
Разобщив природу и Бога, Спиноза исходил из того, что мир не исчерпывается ими и искал места человеческому. Человеческий феномен у Спинозы есть постижение божественного начала в человеке, прорыв сквозь унылое тупое бытие, отрыв от природы и, следовательно, дух. Поэтому даже в знаменитом «усмирении страстей посредством их анализа» нет ничего языческого или материалистического — так же, как и в мотиве «самоотречения» Спинозы.
Не будучи в состоянии объяснить, каким образом материальные мозговые процессы производят нематериальные душевные, Спиноза поступал достойно своей логике: душа и тело — это одна и та же вещь, выступающая то под атрибутом мышления, то под атрибутом притяжения. (Не первое ли выражение дуализма частицы и волны?)
(Это сегодня мы знаем, что душа и тело не разное, как считал Платон, и не одно, как думал Спиноза, — а бесконечное множество состояний. И удивляемся, как этого не понимал тот, для кого вечность была заключена в каждом мгновении жизни.)
Куда важней, чем придуманный за него пантеизм, мысль Спинозы о том, что не следует злоупотреблять природой, обращать ее в свою веру. Спиноза понял это до Канта и, может быть, глубже него. В сущности, это неявное предостережение от рационализации, материализации и догматизации, и не только вовне себя — в себе тоже…
Попытка Спинозы построить универсальную систему, обходящуюся без сверхприродных санкций, оказалась особенно привлекательной для людей науки, например Эйнштейна, а также таких поэтов, как поэтов Гёте и Вордсворт, искавших единения с природой.
В заключение — несколько афоризмов Баруха Спинозы, полезных для понимания его духовных исканий:
Вещь не перестает быть истинной оттого, что она не признана многими.
В желании выражается сущность человека.
Всё прекрасное так же трудно, как и редко.
Всякая любовь, имеющая причиной не свободу духа, а что-либо иное, легко переходит в ненависть.
Если вы хотите, чтобы жизнь улыбалась вам, подарите ей сначала свое хорошее настроение.
Незнание — не довод. Невежество — не аргумент.
Ссылка на авторитет — не довод.
Понимание — начало согласия.
Опыт слишком часто доказывает нам то, что люди ни над чем так мало не властны, как над языком своим.
Ревность есть забота о том, чтобы одному наслаждаться достигнутым и удержать его.
Человеку, который стыдится, присуще желание жить честно.
Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей.
Дух вечен, так как он воспринимает вещи в форме вечности.
Человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлении не о смерти, а о жизни.
Всякое определение есть ограничение.
Бог дал нам ограниченный разум и неограниченную волю, однако так, что мы не знаем, ради какой цели он нас создал.
