И действительно, По демонстрирует настоящую магию стиха, доводя до совершенства мелодику, технику внутренних рифм, аллитераций и ассонансов, параллелизмов и повторов, ритмических перебоев и рефренов-заклинаний. Он виртуозно, как никто до него в мировой поэзии, использует звуковую организацию поэтической речи. Реализация связи «звук и смысл» происходит как на уровне ономатопеи — имитации звуковых особенностей явлений, так и на уровне звукового символизма (когда тот или иной звук независимо от смысла слов воспринимается как «светлый», «радостный», или «темный», «печальный»). Многочисленные повторы слов и целых строк также напоминают вариацию музыкальной фразы.
Лирика Эдгара По — это действительно музыкальное «передвижение света», «звучащее сновидение», греза, мечта, но всё это не романтически-идеальное, а глубинное, сверхжизненное, символическое. Образы действительности заменены в поэзии По разнообразными ассоциацями, возникающими «на той грани, где смешиваются явь и сон» — отсюда сильнейший эмоциональный отклик вплоть до «мороза по коже».
Нормой истинного поэтического творчества Эдгар По считал красоту, единство мысли и ритма, мощь аллегорий, глубину содержания. Поэт преклонялся перед красотой в любых ее формах — от гимнов женщинам до «цветов зла». Э. По был первым, кто осознал не только «неизбежность дикого хаоса», но и ввел уродство и ужасы жизни в область красоты.
Один из самых изобретательных и проникновенных поэтов мира, Эдгар По систематически обследовал тайны жизни, раз за разом открывая неведомые и неожиданные повороты и скрытые способности души. Всё в его творчестве — идеи, язык, стиль, художественная манера — несет на себе отчетливую печать новизны. Его гению открылось слишком многое: что сказку можно соединить с философией, фантазию — с логикой, сновидение с реальностью и ужас — с красотой. Поэтом явно владели то ангелы, то демоны, открывающие ему бездны бытия,
Это была планета без орбиты, как его назвали враги, думая унизить поэта, которого они возвеличили таким названием, сразу указывающим, что это — душа исключительная, следующая в мире своими необычными путями и горящая не бледным сияньем полуспящих звезд, а ярким, особым блеском кометы.
Он демонстративно противопоставлял искусство и поэзию истине и морали: «Ее взаимоотношения с интеллектом имеют лишь второстепенное значение. С долгом и истиной она соприкасается только случайно» («Поэтический принцип»). Трудно сказать, что поэт понимал здесь под «истиной», но так или иначе его позиция направлена против дидактизма и утилитарного взгляда на искусство.
Метко определив, что происхождение поэзии кроется в жажде более безумной красоты, чем та, которую нам может дать земля, Эдгар По стремился утолить эту жажду созданием неземных образов. Его пейзажи изменены, как в сновидениях, где те же предметы кажутся другими. Его водовороты затягивают в себя и в то же время заставляют думать о Боге, будучи пронизаны до самой глубины призрачным блеском месяца. Его женщины должны умирать преждевременно, и, как верно говорит Бодлер, их лица окружены тем золотым сиянием, которое неотлучно соединено с лицами святых.
У рано ушедшего Эдгара По сложились особые, я бы сказал, партнерские отношения со смертью. Для него мир — это царство безумия, рока и таинственной гибели, столь сильно и рельефно обрисованное в его «Лигейе».
