По мнению И. Д. Ермакова, главной хворью Гоголя была мнительность, ипохондрия. От меланхолии он легко переходил к экзальтации, от тоски — к эйфории. В своей болезни он чем-то напоминает Фридриха Ницше, впадавшего во время приступов эйфории в манию величия.
При всем обилии сведений о болезнях Гоголя (сотни и сотни документов и свидетельств) установить, так сказать, ретроспективный диагноз — нелегкая задача. Даже лучшие врачи Европы, пользовавшие его, приходили ко взаимоисключающим выводам. Так, берлинский диагност д-р И. Л. Шенлейн поставил диагноз поражения нервов в желудочной области, так называемой системе nervoso fascoloso, и рекомендовал холодные морские купания. Д-р К. Г. Карус из Дрездена нашел причиной болезни резкое увеличение печени и прекратившееся вырабатывание крови, рекомендовав воды в Карлсбаде. Знаменитый П. Круккенберг из Галя «решил, что причина всех болезненных припадков заключена в сильнейшем нервическом расстройстве, покрывшем все прочие припадки и произведшем все недуги». Гоголю ставили мифические диагнозы: «спастический колит», «катар кишок», «поражение нервов желудочной области» и так далее. Естественно, лечение этих мнимых болезней эффекта не давало[42].
Поскольку болезнь крылась в психике писателя, то после холодных купаний и обтираний Гоголю неизменно становилось лучше, но улучшения были кратковременными.
Н. В. Гоголь — П. А. Плетневу:
«Я заезжал в Греффенберг, чтобы вновь несколько освежиться холодной водой, но это лечение уже не принесло той пользы, как в прошлом [1845] году. Дорога действует, лучше. Видно, на то воля Божья, и мне нужно более, чем кому-либо, считать свою жизнь беспрерывной дорогой и не останавливаться ни в каком месте, как на временный ночлег и минутное отдохновение».
В. А. Жуковский — М. П. Погодину:
«У меня в Швальбахе гостил Гоголь; ему вообще лучше; но сидеть на месте ему нельзя; его главное лекарство — путешествие; он отправился в Остенде».
Свидетельствует В. В. Набоков:
