Что-то читая над головой Дины, заглядывая в пиалы с рисом, он совершенно молодым голосом вдруг начал описывать ее дом, родителей, брата с сестрой. А потом, перейдя на шепот, сказал:
– Детей пятеро у тебя вижу и муж твой военный. Генеральской женой тебя вижу.
Краем глаза она увидела, как улыбнулся Женька.
– Поднимайся, – как будто отдавая приказ, проговорил старик.
Она встала, отряхнув коленки.
– Ты самолетом летишь? – пристальный взгляд старика ее как будто пронзил насквозь.
– Да, – почему-то шепотом произнесла она.
– Не надо в небо. Самолетом нельзя тебе. Детей не будет тогда, судьба совсем плохая ждет. Полетишь небом – себя потеряешь, его потеряешь. Не надо, говорю. Всевышний говорит: поездом езжай.
– А мне? – протянула старику руку Светка. – А я?
Он погладил ее по голове, как будто не замечая протянутой руки.
– А что ты? Ты дитя береги, еще двух усыновишь, мальчиков не возьмешь, хлопот много…
Светка ошалело посмотрела на Дину.
А старик, как будто забыв о них, раскладывал по пиалам плов и приговаривал:
– Кушайте плов, очень сочный плов получился.
Дина отошла в сторону.
«Какие пять детей, какие Светкины усыновления? Сколько глупостей за несколько минут», – бежали мысли.
Боковым зрением увидела, что Евгений что-то спрашивает у старика.
– Ничего не знаю.
Только и услышала она ответ.
– Ну что, поехали в Ташкент, на вокзал? Пока я никого не усыновила, – подавая ей черешню, сказала Светка. Помолчав, добавила: – А что? Может, вдруг разобьется самолет.
– Ты что болтаешь, – перебил подругу Евгений, продолжив: – Все ребята летят, и ничего. Это же спецрейсы, военных из Ташкента вывозят.
– Ага, тебе-то что?! Ты с командиром поездом поедешь, я тоже с майором в особых отношениях, – погладив выпуклый живот на третьем месяце беременности, улыбнулась Света.
– А Динка? Сунут с грузом 200 вместе, или еще каким-нибудь самолетом.
– Нет, давай уж поездом, Дина, тебя отправим от греха подальше, – обращаясь к ней, без умолку трещала подруга.
– Старик-то сказал – плохо будет, если полетишь. Детей не будет. Поехали в Ташкент на вокзал.
Последние Светины доводы были вескими для Дины и Евгения.
Приехав на ташкентский вокзал, ребята поняли, что уехать поездом ей не суждено. Билетов не было вообще.
Они пошли к начальнику вокзала. Долго уговаривали его, сознавая собственную беспомощность.
Отчаявшись, Света запричитала о предсказании старика. Услышав, что Анвар Ага предупредил их о невозможности лететь, начальник переменился в лице.
– Серьезный аргумент. Этот старик многих от беды спас. Я сам у него часто совет прошу. Что же мне с вами делать? – как будто разговаривал сам с собой начальник вокзала. При этом он начал заново лихорадочно пролистывать журнал.
– Ага, вот есть проходной: «Ташкент – Бухарест». Он идет через Москву и Кишинев. Вот тебе я на него и дам билет. Но СВ только и есть.
– Давайте, – сказала она.
Поезд уходил вечером и, нагулявшись по городу, ребята стали прощаться:
– Да ты, любимая, раньше меня будешь у наших, – говорил Евгений.
– Мы пока этот спецрейс дождемся, неделя пройдет.
В поезде она расположилась в уютном купе и почти сразу уснула. Двое с лишним суток дороги пролетели незаметно. Она отсыпалась. Ей снился муж-генерал и много детей.
– Москва, – ранним утром разбудил ее голос проводника.
– Какая же она Москва? Как бы хотелось в ней жить.
– Здравия желаю, милая девушка – товарищ капитан, – услышала она мужской голос.
Дина совсем забыла, что в купе кто-то должен подселиться, и о том, что на ней военная форма.
– Здравствуйте, – растерянно сказала она, быстро застегивая рубашку.
– Какая вы красавица. Я на вас должен жениться, – пошутил он. – Мне в дальние края нельзя без жены никак.
«Вот болтун», – с досадой подумала она.
– Капитан Семин, Саша, – представился он.
– Дина, – буркнула она.
– Какое у вас красивое имя.
Еще ближайшие два часа он сыпал своими шутками из армейской жизни и юношескими развлекалочками московских дворов.
Из разговора она узнала, что он коренной москвич из потомственных военных летчиков: и дед, и отец, и брат – все в их семье летчики.
Он закончил Качинское высшее военное авиационное училище летчиков. Сейчас следовал по месту службы: «Группа Советских войск – Румыния».
Она поймала себя на мысли, что млеет от его мягкого баритона, от его шуток. Как хочется нежиться в его улыбке и положить голову ему на плечо. От него веяло папой, домом и надежностью.
– Как же я соскучилась по интеллигентным людям, – Дина не заметила, что говорит вслух.
– Конечно же, я как раз тот самый интеллигент и есть, – с нечаянно нагрянувшей любовью подхватил он.
– А если серьезно, то выходите за меня замуж. Я вас как увидел, сразу понял: вот она – моя половинка.
– Конечно же, я согласна, – неожиданно для себя ответила она.
– Вот и прекрасно, сейчас на таможне нас распишут за день. Так положено офицерам, следующим на службу за рубеж. У вас-то анкета проверенная. Вы – офицер из Афгана. Ну, сутки на таможне поторчим, нам же не страшно? – он вопросительно посмотрел на Дину. И столько в этом взгляде было нежности, любви и ожидания, что на глаза у нее навернулись слезы.
