Они уселись на скамейке на центральной аллее Марсова поля, за спиной Суворова. Сергей кивнул на длинный фасад : "Здесь мать моя работала". Мацан думал о своем. "Сергей, ты знаешь, хожу по своему городу и не верю, что когда-то здесь жил. Как будто в тумане". Сергей смотрел на него, стараясь припомнить капитана Мацана, видел перед собой человека с дрожащими, как мираж, чертами и никак не мог представить его себе целиком - лишь отдельные движения, подергивание лица, неожиданно для самого себя спросил : "Почему ты позвонил мне ?" Мацан медленно поднял глаза : "...Ты ведь был последний, с кем я разговаривал. Потом..." И он встал : "...Ты прикрывал мне спину..." Сергей не выдержал, скривился рот, он отвернулся. "Пошли дальше..." Голос Мацана прозвучал глухо, как вчера, в телефоне. Сергей медленно встал, они пошли рядом, не глядя друг на друга, дальше, на блеск золотого шпиля Инженерного замка...
Сергей проводил Мацана до 'Астории', что-то удерживало Сергея предложить ему остановиться у него дома, потом до него дошло, что его бывший командир - иностранец, то есть паспортный контроль, виза, приглашение...Да и они не были они так близки, просто Мацану нужно было понять, что у него еще оставалось дома, из-за чего стоило возвращаться!
Сергей попытался вызвать в себе зависть к воскресшему капитану, но находил только равнодушие. И еще он ясно понял, что Мацан тогда, несколько лет назад, в ущелье, испугался... Сергей не стал лезть дальше в сумраки чужой души. Потому что почувствовал, как очутился на краешке бездонного колодца собственной...
Сергей доехал на электричке, от которой было всего десять минут ходу. Дома он уже был в девять вечера. Жена удивилась, что он не прошел на кухню по своему обыкновению после долгих прогулок, и лег спать в десять часов. "Рано на работу!" - объяснил он жене.
Он провалился в темноту до четырех утра. Встал, тогда и увидел, что еще четыре часа. Над крышами едва заметно отливало голубовато-розоватое свечение. Сергей поежился от предутреннего холода и устроился возле теплой жены, доспать - доваляться пару часов.
... Он стоял на каменном склоне, поросшем жидкой травой, между зубчатыми гребнями. Выше оставался перевал, с которого он только что спустился. Под ним расширялось книзу ущелье, заваленное изъеденными ржавым лишайником камнями. Между валунами сновали огненные силуэты, застывали и через некоторое время до него доносился унылый свист... Сурки...Выход из ущелья скрывался под мореной. Ему оставалось только, перескакивая с камня на камень, выйти к дороге...Он был один, не считая автомата, он знал точно, что не страдал ни от голода, ни от жажды... Только вниз !
Сергей подтянул штаны, ремень автомата и сделал шаг. Поднял глаза от ботинок и замер... По камням поднимался человек...
Ему сперва хотелось крикнуть, но что-то в походке человека было такое, что он застыл на месте. Человек двигался размеренно, неутомимо, как механизм, прямо к нему. Сергею показалось, что свист сурков и завывания сзади на перевале поглотились ватной тишиной... Он попытался отойти в сторону, присесть, чтобы его не заметили, но ноги не сгибались.
Идущий скрылся под каменным выступом. Сергей помчался назад, к оставленному им перевалу в мертвой тишине, не слыша стука ботинок...И оглянулся...Страшный озноб сковал тело...
Человек вырастал над перегибом в пятидесяти метрах от Сергея, постепенно, сначала шапка, походившая на панаму, незнакомое, загорелое лицо, плечи, распахнутый жилет на голой груди, пятнистые штаны, высокие ботинки... Ярко озаренный солнцем !
Он шел на Сергея, бесшумно ступая по камням, не замедляя и не ускоряя шагов. Сергей, не в силах оторваться от него, начал мелко дрожать.