— Она что, вообще не знает, что ты уехала?
— Да нет, это она должна знать. Она же наверняка видела, как я отъехала от дома вместе с Кэшем.
— Но что ты собираешься рассказать ей, когда вернёшься домой?
— Чёрт, Рейчел, откуда мне знать?! Скажу ей то, что покажется в тот момент наиболее подходящим.
— Но она же убьёт тебя!
— Да нет, на меня у неё рука точно не поднимется. Ведь я же — единственная дочь, которая у неё осталась.
Они прислушались к дыханию Матильды и обнаружили, что оно стало несколько тише и спокойнее. Неужели так быстро подействовали травы, сваренные Джорджией?
— Подойдите к окнам и встаньте перед ними! — неожиданно скомандовал Энди. — Каждый к своему окну! Приготовьтесь захлопнуть их и закрыть ставни. Но только делайте это по моей команде, когда я скажу!
Они услышали грохот копыт лошади Кэша. Девушки не видели самого Кэша, но было ясно, что это он подал Энди какой-то сигнал об опасности.
— Мы попали в дерьмовую ситуацию, — сказал Энди. — К нашему дому приближаются индейцы. Как только Кэш окажется внутри, тут же захлопывайте окна и закрывайте ставни. Но только не трогайте их, пока Кэш ещё не подъехал. Иначе они не дадут ему добраться до дому.
Все напряглись. Стук копыт с каждым мгновением приближался. Энди затаился за дверью, готовый немедленно распахнуть её. Время словно застыло. Сколько мог ехать к дому Кэш, чёрт побери?
Вдруг Энди резко распахнул дверь настежь. Рейчел увидела, как Кассиус пришпорил своего жеребца и на полном скаку влетел прямо в дом, перескочив через порог.
— А теперь закрывайте и задраивайте всё! — громко закричал Энди.
— Думаю, их там примерно с дюжину, — сказал Кассиус, спрыгнув с коня.
В тесноте не очень большой комнаты его конь казался просто огромным. Деревянный пол прогибался и скрипел под его тяжестью.
— Рейчел, открой бойницу в той стене, что выходит на западную сторону. Также открой её в спальне, где лежит мать, — скомандовал Энди. — Джорджия, а ты открой бойницу на северной стороне.
Их было четверо в доме, двое мужчин и две женщины, способных драться и оборонять его, и каждый занял своё место. Матильда в это время, казалось, спокойно спала.
Прошло некоторое время, и солнце начало склоняться к горизонту. Сгущающиеся сумерки принялись постепенно вытеснять яркий дневной свет.
Кассиус напряжённо прислушивался к тому, что происходило снаружи. Внезапно он зашипел, обращаясь к Джорджии:
— Джорджия, милая, ради Бога, останови эти проклятые ходики!
Джорджия бросилась к часам и остановила маятник. Маленький белый кораблик перестал раскачиваться на нарисованных синих волнах, и в помещении вдруг стало так тихо, что от этой абсолютной тишины невольно заложило уши.
— Эй, смотрите сюда! — раздался голос Энди. — Один индеец едет вдоль течения реки. Справа.
— Пусть подъедет поближе, — напряжённым голосом произнёс Кассиус.
Перед домом показалась фигура одинокого индейца верхом на лошади.
— Это Потерянная Птица, — сказал Кассиус.
Индеец подъехал ещё ближе, и они увидели, что на нём нет боевой раскраски и он совершенно безоружен. Это было странно. Кайова обычно никогда не расставались со своим оружием. И это вызывало ещё большие подозрения: очевидно, индейцы задумали какую-то хитрость, ибо коварство кайова также не знало границ.
— Этот серый жеребец, на котором он подъехал, — знатный скакун, — пробормотал Кассиус, узнавший коня Потерянной Птицы.
Правая рука Потерянной Птицы была поднята вверх в знак того, что он приехал с миром. Он остановился в пяти ярдах от дома Закари и, не опуская поднятой руки, стал ждать.
Кассиус обратился к нему на языке кайова, сказав несколько слов. Потерянная Птица кивнул и заговорил сам. Он говорил медленно, дублируя каждую свою фразу языком жестов, который понимали все, кто жил в прерии — он боялся, что те, кто находился сейчас в доме Закари, не поймут его, и делал всё, чтобы смысл его речи был передан без ошибок. Рейчел смотрела на его гладкое, прекрасно вылепленное лицо, видела улыбку, время от времени мелькавшую в уголках его рта, видела, как отливали маслянистым блеском его волосы, собранные в толстые косы и смазанные специальным составом. Но она не могла рассмотреть его глаз: теперь они превратились в маленькие узкие щёлочки. «Господи, как же он отвратителен», — пронеслось у неё в голове.
— Множество раз вы приходили к нам, чтобы забрать своих людей у нас, — сказал Потерянная Птица. — Вы приходили, вы выбирали тех, кто был вам нужен, вы их покупали у нас. Вы платили нам и мы позволяли вам после этого забирать этих людей. Это происходило множество раз. Мы всё это делали по-дружески. Всё было хорошо.
Кассиус сказал что-то на языке кайова, и Потерянная Птица, улыбаясь, кивнул в ответ и продолжал. Судя по всему, его речь была тщательно подготовлена, и он не собирался упускать ничего из того, что собирался сейчас сказать белым:
