Я же ничего не говорила, зная, что мои слова правителя Труиза уж точно не переубедят. Я была будто в прострации и не могла даже слова вымолвить, только стояла и слушала.
— Как король, Мы не можем рисковать многими Нашими воинами, имея шанс решить все малой кровью, — отверг ее предложения правитель.
— Вы можете обратиться за помощью к нердам, — не отступалась Эремина. — Царь Тхамархеш не откажет в выручке.
— Это внутренняя проблема, и обращаться за ее решением к соседнему государству я не имею права, — отрезал король. — Когда ваш союз будет совершен, тогда это будет возможно, но не сейчас.
— Но отец…
Ее возражения прервали скрип открывшейся двери, шуршание юбок и стук каблуков по начищенному до зеркального блеска полу.
— Что Мы слышим? Наша дражайшая дочь смеет перечить решению отца? — в зал грациозной походкой вошла королева. — Ты так шумишь, что до Лазурного зала долетает твой дивный голосок. Разве это дело для принцессы Труиза?
— Простите, матушка, — Эремина поприветствовала мать реверансом и смолкла, устыженная ее замечанием.
— Милый Циллар никогда не посоветует что-либо, вредящее королевству, а Наш королевский супруг никогда не ошибается в своих решениях, — Ее Величество спокойно села на предназначенное ей по праву место.
Король ласково посмотрел на супругу, и, не дождавшись от нее такого же ласкового взгляда, позвал слуг.
— Дайте госпоже книжнице лучшее платье, сделайте лучшую прическу, — приказал король двум служанкам, вошедшим в зал. — Выкупайте ее в розовой воде и проследите, чтобы до следующего солнца она была готова к путешествию.
— Ваше Величество, — до меня будто только сейчас дошел весь ужас моего положения. Никто не может мне помочь: попытка Эремины потерпела поражение, Филис не появлялся во дворце с прошедшего Совета правителей, Аргамак пару солнц назад уехал на границу, разрешить конфликты с посягающими на Труиз абарами. Решив хотя бы попытаться спастись самостоятельно, я бухнулась на пол и в слезах начала умолять короля изменить решение, — прошу, не надо. Что я сделала, чтобы заслужить Вашу немилость?
— Голубушка, — ко мне наклонилась королева, — не стоит спорить с королем. Тебе оказана великая честь — защитить королевские запасы от разорения, будь благодарна, не всем выпадает возможность умереть во благо своей родины, — она приблизилась вплотную к моему лицу и одними губами, чтобы поняла только я, произнесла, — Тебе не стоило заигрывать с Нашим наивным дорогим племянником.
Как только королева закончила говорить и отошла от меня, служанки подхватили меня под руки и увели из зала. Слезы все еще текли по моим щекам бурным потоком, в горле стоял хриплый крик о помощи, но к кому его адресовать я не знала. Оставалось только надеяться на ночной побег.
Умытая до блеска, намазанная различными кремами и маслами, я стояла у окна, всеми силами вглядываясь в темноту. Вскоре последний свет, льющийся из дворца с моей стороны, потух, луна скрылась за облаками. Можно было приступать. Бежать без продуманного плана дальнейших действий было безумием, но у меня не было другого выхода. Либо рискнуть и попытаться спастись, либо встретиться лицом к лицу с непонятным драгулом и с высокой вероятностью умереть. Даже однажды умерев, я не была готова повторить это.
Мои руки тряслись, когда я связывала в веревку постельное белье и всю одежду, найденную мной в шкафу. Все, на что я надеялась, это что моя импровизированная веревка выдержит вес моего же тела и что стражники, охраняющие ночной покой придворных жителей, не увидят спускающегося с четвертого этажа человека. Уже перебрасывая канат через окно я подумала, что искать укрытие можно в замке Сквалло. Туда далеко бежать, но на данный момент это единственное безопасное для меня место. Бельевой канат натянут, ноги в бархатных башмачках упираются в кирпичную стену дворца, руки напряжены до предела. «Лишь бы все получилось», — бьет по мозгам мысль, и я скольжу вниз.
Мои ноги уже стояли на земле, когда я услышала крики стражников, заметивших мой побег. Что есть мочи я ринулась к Цветнику супруги, откуда было ближе всего до ворот. Ноги болят: бархатные башмачки — не лучшая обувь для забега на длинные дистанции, но другой нет. Натренированные и закаленные мужчины начинают догонять, и мне ничего не остается, кроме как расстаться с обувью, кинув ей в них. Летающие башмаки ненадолго отвлекли их, я ускорилась. Долго наслаждаться ветром в лицо не получилось — в Цветнике супруги меня поймал и скрутил кто-то из стражников. Заломил руки и ударил в живот. Больно.
— Не стоит бежать, — усы незнакомого мужчины щекочут мою щеку.
На них зла я не держу, ведь стражники всего лишь выполняют приказ короля, а вот на Циллара, темным силуэтом появляющегося из-под любимого королевой кипариса я злюсь.
