Вот в этот момент меня действительно пробрало. Абсолютно нечеловеческие, абсолютно невыразительные, холодные черные глаза пугали; было очень легко, глядя в них, абстрагироваться от комичной внешности и поверить, что через них на мир смотрит сверхчеловеческий интеллект, не скованный ограничениями морали и этики…
Я вздрогнул.
Незу обрадовался, захлопал в ладоши — и наваждение рассеялось:
— Снова моя очередь! Нирен-тян, скажи, как ты достиг такого уровня контроля своей причуды? Даже Айзава-кун отметил, что твой контроль выше всех похвал! Хотя постой, постой, не отвечай… ты, м… тренировался, да? — предположил он и приложил лапу к морде, имитируя напряженную мыслительную деятельность.
Я прикусил язык, потому что именно словом «тренировался» и собирался ответить.
— Это тоже не вопрос, ведь я просто теоретизировал вслух! — тем временем объявил хорек.
— Разумеется, — покивал я. Бесит! Зачем он нарушает правила, которые сам и установил? Просто чтобы меня до белого каления довести? Или проверяет, выскажу ли я ему все, что думаю? Откажусь ли от диалога в принципе?
Естественно, не откажусь… только не сейчас. Слишком многое на кону.
Мышь-переросток задумчиво протянула:
— К слову сказать, ты вызвал очень много подозрений у Айзавы-куна…
Незу наклонился над столом и доверительно спросил, понизив голос:
— Ты же не шпион, Нирен-тян?
Эти интеллектуальные игры меня уже очень подзаколебали. А еще он мухлевал.
Так что я сделал то, что всегда делаю в ситуации, когда не вижу изящного способа отойти в сторону или обойти конфликт — боднул, как баран, в ответ:
— Я точно нет. А вы?
Незу засмеялся.
— Закончили играть, я устал, так сложно думать, сложно, сложно… Не возражаешь? — осведомился он, достав здоровенную сигару из ящика стола и собравшись, видимо, подымить.
Я не люблю ни сигареты, ни сигары. Никогда не понимал желание вредить собственному организму ради сиюминутного удовольствия, и тем более — вредить и мешать людям вокруг, пассивное курение для которых едва ли не хуже.
Поэтому я, будучи уставшим и порядком раздраженным, повелся:
— Вообще-то возр…
Незу, не дослушав, опустил конец сигары в дырку в столе, отрезал ей кончик встроенным прямо в стол устройством, названия я не знаю, затем подождал, пока в дырке не загорится огонь, и принялся «обжаривать» обрезанный конец, будто шашлык.
Все это время я был вынужден сидеть и пялиться на этого… эту…
Наконец, директор с наслаждением пыхнул, выдохнул, и по помещению мгновенно разнесло удушливый, густой и едкий дым.
У меня натурально дернулся глаз.
Черт, он просто играет у меня на нервах, как на гитаре. Я попытался успокоиться.
Плюшевый мудак ткнул в меня тлеющим концом сигары:
— Когда захочешь поговорить в следующий раз, приходи, поговорим обязательно! Ты в шахматы играешь или в сеги?
Помедлив, я покачал головой:
— Я играю и в то, и в то, но не с вами.
— Боишься проиграть? — он снова пыхнул, а я снова напрягся. Прищур в исполнении глаз-бусинок выглядел очень необычно.
— Боюсь… нет. Я точно понимаю, что проиграю, и потому не хочу тратить время зря.
— Ну, ну… ты слишком строг к мальчику, которого в четыре года уже называли гением, а родители которого были уверены в наличии у него развивающей интеллект причуды. И который отказался от рекомендации в нашу Академию.
Ну пи***ц.
Здесь я окончательно утерся и просто не нашел, что ответить.
Не отсвечивал, да, Нирен? Шифровался, бл***? Кого удивит высокий интеллект в мире аниме, да? Играл он, бл***, в шпионские игры… в песочнице, пока взрослые дяди оценивали его полезность. Играл и проиграл. Просто замечательно.
— Что же, не буду тебя задерживать. Хотя все-таки очень надеюсь на партейку-другую в шахматах, с такой выдержкой ты будешь очень занимательным оппонентом! На пару-тройку минут, — директор тоненько хохотнул, а я мысленно пожелал ему заткнуться и молча сосать свой коричневый тлеющий самотык.
— Не забывай, Нирен-кун, что игра с заведомо более сильным противником — это лучший способ развиваться и становиться сильнее самому! — он наставительно поднял палец. Да он издевается, грызун в штанах! Иди на кухню сыра погрызи, крыса!
Я постарался встать не слишком резко. Затем, насколько сумел, уважительно кивнул, и наконец-то двинул от стола.
В носу свербило от дыма, но кулаки у меня чесались не от этого.
В спину донеслось спокойное и едва-едва, лишь самое чуточку ехидное:
— Уже жду, Нирен-кун, когда ты вернешься взять реванш… в нашей словесной баталии! Заходи обязательно!
Он читает меня как детскую книжку.
Долбанный ксенос.
… когда я взял себя в руки и добрался до нашей классной комнаты, там никого не было. Конец первого учебного дня, все-таки, все уже давно ушли: кто-то домой поехал на автобусе, кто-то — с общежитием разбиратся. Даже Юи с Сэцуной, им ведь разбирать одежду еще и чемоданы.
Кто-то шибко деятельный из новообретенных одноклассников, наверняка Мина, оставил на доске записку с рогатой рожицей: «кто последний, тот и убирает!»
Я вздохнул.
