Пробежавшись, вернувшись в общагу уже по-человечески и сбегав в душ, я уже вместе с остальными одноклассниками шел на уроки. Школьная униформа по-прежнему раздражала, но тут уж ничего не поделаешь — если даже Химико, которая пыталась превращаться в меня при любом удобном случае, не рисковала сохранностью блузки и юбки и исправно их носила каждый день, мне-то грех жаловаться.
Расписание было невероятно разнообразным — каждый день были одни и те же предметы! В этом есть и плюсы, хе-хе — физическая подготовка тоже проходила ежедневно. Уроки длились по пятьдесят минут, еще десять на перерыв — все стандартно. В день было семь учебных часов плюс еще час на ланч. Начало без двадцати девять, конец — в четыре часа дня.
К тому же каждое утро у нас была коротенькая, но обязательная для посещения планерка с Айзавой, на которой мы десять минут слушали храп классного из спального мешка.
И да: мы учились по субботам.
Что характерно, студенты героического факультета уходили из школы последними, у нас было на один урок больше, чем у других. Не могу сказать, что чувствовал себя изможденным к концу занятий, но то, что нас никто не жалел и действительно учил, ощущалось. И это было хорошо.
На первый взгляд, список наших учебных предметов выглядел совершенно обычным: английский, современная литература, современное искусство, история, математика, физика и физкультура. А также основы героической подготовки, теория и практика, которые звучали уже не так обыденно. Занятия по практике случались пару раз в неделю.
Именно этот список был известен за пределами Юэй широкой общественности, был распечатан в тех брошюрках Айзавы и висел у Академии на сайте.
Вот только зачем настоящим, профессиональным героям — а здесь стоит отметить, что все наши преподаватели действительно были профессиональными героями, по крайней мере в какой-то момент времени — вести какие-то задрипанные общешкольные предметы?
«Незачем», — ответит умный Н̶и̶р̶е̶н человек, и будет прав.
Большинство ребят поняли это не сразу, только на третий-четвертый день, но мы с Юи и Сэцуной подозревали заранее, и поэтому лишь убедились: у каждого героя был свой «официальный» предмет и свой «неофициальный», которые они вели одновременно. При этом именно второй был важен для нас как героев.
Отчего именно Академией и ее пушистым ковр… директором была выбрана такая модель обучения, нам никто не объяснил. Мое предположение сводилось к тому, что раз школы героев активно соперничают между собой, то Юэй, будучи закрытым и частным учреждением образования, скрывает значительную часть своей учебной программы. Они могут, ведь их рекомендации говорят сами за себя — Всемогущий студентом именно тут был, все-таки.
Как и в чем проявлялась двойственность предметов?
Возьмем, например, Цементоса. Напоминающий своим внешним видом оживший блок бетона, прямоугольный и прямолинейный Цементос, был, тем не менее, учителем литературы. Официально.
А неофициально — преподавателем основ супергеройской и профессиональной этики. Он постоянно давал нам примеры того, с какими моральными дилеммами сталкиваются герои во время работы, и давал наиболее верные решения. А то и предлагал попытаться дать его самим. Классный мужик, на самом деле, мне он понравился — Кен Ишияма, так его зовут, стимулировал нас думать самостоятельно.
Пригласивший меня в Академию Эктоплазм — это здешний учитель математики. Официально. Трижды «ха»!
На деле — он давал нам базу тактического взаимодействия небольших боевых групп. А так же учил и основам баллистических расчетов, мы ему траектории прокладывали и углы рассчитывали. Да он даже разок коснулся теории вероятности — в контексте взлома и обезвреживания бомб! Тут даже я офигел немного. Все задачи, все примеры, все уравнения и все задания в целом были жестко предметными и практичными, посвященными нашей будущей карьере — и проблемам, которые мы встретим.
К слову говоря, конкретно Эктоплазм знал об этих проблемах не понаслышке — будучи героем, он, разумеется, не вышел на уровень Всемогущего, но в одно время входил в топ десять по стране. Пока не ушел на пенсию, лишившись обеих ног. В свое время, я точно знал, помимо тех самых боевых групп из десятков собственных клонов он был способен сливать их воедино, создавая огромные копии самого себя, которые по разрушительной мощи не уступали Мирко или Аннигиляции.
Наконец, Полночь числилась среди преподавательского состава как учитель искусства.
И в то же время давала нам основы презентации себя любимого публике, показывала правильные и неправильные решения для дизайна костюма, включая функциональность, цветовую гамму, хорошие и плохие ассоциации, а также демонстрировала нам способы запуска фанатской продукции и мерча, пути создания своего героического образа и уникального стиля, который должен был стать нашей визитной карточкой…
Жесть.
Кстати, обращались мы к преподавателям именно по героическому прозвищу, никак иначе. Только Сотриголову называли Айзава-сенсей, но, по всей видимости, это прерогатива исключительно классных руководителей.
