— Дело не в том, как это назвать. Просто Гринголл недоволен ходом расследования и подозревает, что я где-то поставил ему подножку. Вообще-то он очень хороший и честный полицейский, именно на таких, как он, и держится полиция. Но, раз уж так случилось, самое лучшее для меня — какое-то время не попадаться ему на глаза. Я останусь поблизости, просто перейду на нелегальное положение.
— Новые неприятности, — вздохнула Виола. — Может быть, я смогу чем-нибудь помочь? Постарайтесь держать меня в курсе событий.
— Не волнуйтесь, — успокоил ее Кэллаген. — Я найду способ связаться с вами. А пока — до свидания.
Виола протянула ему руку.
— До свидания, мистер Кэллаген. Да поможет вам Бог!
Кэллаген рассмеялся.
— Если вы будете продолжать разговор в том же духе, я не удержусь от слез.
Пожав ей руку, он медленно пошел по тропинке.
Виоле очень хотелось, чтобы он обернулся, но, к ее огорчению, этого не произошло.
Когда Кэллаген вернулся в отель, Николлз сидел в баре. Он проворно встал с места, подошел к стойке, заказал двойное виски с содовой и принес шефу.
— Мне нравится провинция, — доверительно сообщил он. — Виски наливают сколько хочешь, воздух тоже пьянит… Что еще человеку надо? Знай себе пей да пой песни. Я дитя природы, простой деревенский парень… Здесь я это понял.
— Тебе не хватает только соломы в волосах, — с сарказмом заметил Кэллаген.
— Появится и солома, — заверил Николлз, — зачем торопиться? Кстати, я едва не отдал Богу душу, и все из-за сна, который приснился мне прошлой ночью. Паршивый сон. Будто бы вас упрятали за решетку… Хотя не исключено, что виновато виски.
— И я надеюсь, что это виски, а не озарение свыше… — усмехнулся Кэллаген. — Ты лучше доложи, что у тебя нового?
— Сегодня в клубе намечается большое шоу, — быстро сменил тему Николлз. — Окончится не раньше полуночи. Моя куколка уверена, что Донелли к финалу обязательно появится, хотя бы для того, чтобы собрать деньги и чеки. Но учтите, это всего лишь ее предположение.
Кэллаген кивнул и отхлебнул виски.
— Полагаю, у тебя уже назначено свидание на сегодняшний вечер? — спросил он.
— Да, — признался Николлз. — Нечто в этом роде, если вы меня правильно понимаете. Но если у вас есть для меня дело…
— Все в порядке, — успокоил его Кэллаген. — Ничего существенного. Но утром ты мне наверняка понадобишься. Скажем, в десять часов.
— О'кей, буду ровно в десять, — обрадовался Николлз и направился к двери.
Кэллаген допил виски, вышел из бара и начал медленно подниматься по лестнице. Им овладело беспокойство, предчувствие, что должно что-то произойти. В сложившейся ситуации это могло быть все, что угодно.
Он открыл дверь, ведущую в гостиную — и увидел Гринголла. Инспектор стоял у камина с неизменной короткой трубкой в зубах и выражение его лица не обещало ничего хорошего.
— Вот оно, — подумал Кэллаген. — Представление начинается, Бог знает, чем оно закончится. С Гринголлом трудно будет договориться.
— Хэлло, Слим, — мрачно поздоровался Гринголл. — Как видишь, я поджидаю тебя, у меня было предчувствие, что ты скоро возвратишься. Может быть, выпьем для начала?
— Минутку, — сказал Кэллаген.
Он открыл стенной шкафчик, достал бутылку, сифон и приготовил напитки.
— Кажется, я должен извиниться перед тобой, Слим, — продолжал Гринголл.
Он с удовольствием отхлебнул виски с содовой.
— А в чем дело? — поинтересовался Кэллаген. Гринголл выбил трубку и положил ее на каминную доску.
— Все скромничаешь, Слим. Ты отлично знаешь, что я подозревал тебя в умышленном манипулировании уликами и не верил ни одному твоему слову. Ты прекрасно понимал, что я никогда серьезно не подозревал мисс Ваймеринг. Я ждал только ее показаний, чтобы окончательно припереть тебя к стене. Я очень прозрачно намекнул тебе на это…
— Правильно, так оно и было. Но, честно говоря, я не принял вашего замечания всерьез, — сказал Кэллаген.
Гринголл сделал еще один глоток.
— Ты, видимо, раньше меня заподозрил, что Патриция Аллардайс приложила здесь свою руку, усовершенствовав сцену преступления по своему вкусу.
Кэллаген улыбнулся, подумав о Патриции с необычной теплотой. Что за девушка! Настоящее чудо. Вслух он произнес:
— Теперь многое проясняется, а как вы догадались об этом?
— Если бы я не был занят другими проблемами, я давно бы подумал о такой возможности. Видишь ли, по вполне понятным причинам я обязан был заняться изучением всех членов семьи, но я упустил это милое дитя из виду, не подумав, что Патриция обожает всевозможные театральные эффекты, и у нее развилась мания переносить сценические трюки в повседневную жизнь. То, что случилось, — вполне в ее стиле. Глупость, конечно, но что с нее взять?
Кэллаген укоризненно покачал головой.
— Значит, она призналась? — спросил он.
