Проблема переноса обнаруживается, среди прочих проблем, почти в каждом случае психиатрического лечения; и тогда психотерапия становится процессом пересмотра карты. Пациенты приходят лечиться потому, что их карты оказались несостоятельными. Но как же они цепляются за эти карты и как сопротивляются на каждом шагу процессу лечения! Нередко привязанность к своей карте и страх потерять ее столь велики, что лечение оказывается невозможным; так было и в случае с компьютерщиком. Сначала он попросил принимать его по субботам. После трех сеансов он перестал приходить, потому что нанялся подстригать газоны по выходным дням. Я предложил ему вечера по четвергам. Он пришел два раза и снова прекратил визиты — возникла внеурочная работа на заводе. Я перестроил свой рабочий график так, чтобы предоставить ему понедельник вечером, когда, как он говорил, сверхурочная работа не практикуется. Но прошло еще два сеанса, и он снова исчез: появилась ночная работа и в понедельник. Я вынужден был указать ему на невозможность лечения при таких условиях. Он сказал, что его не заставляют работать сверхурочно, но поскольку он нуждается в деньгах, то работа важнее, чем лечение. Он предложил встречаться только в те понедельники, когда окажется, что ночной работы не будет, и он будет звонить мне каждый понедельник в четвертом часу, чтобы сообщить, приедет ли он вечером. Я сказал ему, что для меня это неприемлемо, что я не могу каждый понедельник ставить свои вечерние планы в зависимость от того, сможет ли он прийти на сеанс. Он воспринял это так, что я неоправданно упрям, что меня совершенно не волнуют его нужды, что меня интересует только собственное время, а о нем я не забочусь, — словом, мне нельзя доверять. На этом наши попытки совместной работы закончились — я стал еще одной вехой на его старой карте.
Перенос — это не только проблема отношений между психотерапевтами и их пациентами. Эта проблема существует между родителями и детьми, между мужьями и женами, между работодателями и рабочими, между друзьями, группами людей и даже между нациями. Интересно представить себе, например, роль проблем переноса в международных отношениях. Все наши национальные лидеры — это человеческие существа, у которых было детство и были детские переживания, формировавшие их психику. Какой была та карта, которой следовал Гитлер, и как она возникла? Какой карте следовали американские лидеры, когда задумывали, начинали и поддерживали войну во Вьетнаме? Несомненно, их карта решительно отличалась от карт следующего поколения лидеров. Каким образом национальный опыт кризиса 1929-30 гг. сказался на их карте, а опыт 50-60-х годов — на карте их преемников? Если национальный опыт 30-40-х годов повлиял на поведение американских лидеров при развязывании войны во Вьетнаме, то соответствует ли этот опыт реалиям 60-х или 70-х? Как нам пересматривать наши карты более оперативно?
Если правда, или реальность, болезненна — ее избегают. Мы можем пересматривать свои карты лишь при условии, что наша дисциплина достаточно крепка, чтобы вытерпеть эту боль. Чтобы обладать такой дисциплиной, мы должны быть беззаветно преданы правде. Это означает, что правда, в том высшем смысле, который мы способны ей определить, всегда должна оставаться более важной, более жизненно необходимой для нас, чем комфорт. И наоборот, наш личный дискомфорт мы должны принимать как нечто второстепенное, даже приветствовать его как слугу, который помогает в поисках правды. Душевное здоровье — это бесконечно продолжающийся процесс посвящения себя реальности. Любой ценой.
Что означает жить в беззаветной преданности правде? Прежде всего это означает жить в непрерывном, нескончаемом и беспощадном самоанализе. Мы познаем мир только через наши с ним взаимоотношения. Это означает, что для того, чтобы познать мир, мы должны исследовать не только его, но одновременно исследовать и исследователя. Психиатры проходят эту практику во время учебы и хорошо знают, что невозможно глубоко постичь конфликты и переносы пациентов, если не понимаешь собственных конфликтов и переносов. Поэтому психиатрам рекомендуется проходить курс собственной психотерапии, или психоанализа, рассматривая его как часть учебной программы и собственного развития.
К сожалению, не все психиатры следуют этой рекомендации. Многие люди, в том числе и психиатры, очень строгие и неукоснительные в анализе мира, забывают об этой строгости при самоанализе. Они бывают компетентными судьями мира, но им обычно недостает мудрости. Жизнь в мудрости — это жизнь в созерцании, с которым сочетается действие. До сих пор в американской культуре не замечалось особого уважения к созерцанию. В 50-е годы американцы прозвали Эдлая Стивенсона «яйцеголовым» и решили, что хорошего президента из него не получится именно потому, что он склонен к созерцанию, задумчивости и сомнениям.
