Ожидая Александра, Екатерина пила натуральный кофе в фойе его огромного офиса. Она любила это серебристое пространство, где не было ничего лишнего, все линии четкие, завершенные, мебель из драгоценных пород дерева и металла. И только ярко красный, всегда свежий букет лилий был красочным аккордом. К стойке помощницы подошел клерк, отдал ей макеты новых пивных банок. От нечего делать, Екатерина стала его разглядывать. «Высокий, с широкими плечами и хорошо отглаженными брюками. Вполне мог бы стать интересным, если бы научили. А так скорее набросок человека, чем сам человек», – промелькнуло в ее голове.
– Меня зовут Борис, я начальник отдела маркетинга. Кхя-кхя, – неуверенно начал он, поймав на себе внимательный взгляд Екатерины. – Я с восхищением слежу за вашей деятельностью. Екатерина, вы – самая красивая адвокатесса на свете! Только почему такой мягкий приговор? Приемные родительницы заслуживают высшей меры. Вы с вашей хваткой и опытом могли добиться смертной казни, – распалившись, закончил он.
– Вы чересчур кровожадны. Алла, можно еще кофе? – обратилась Екатерина к помощнице Александра. И зевнула сжатыми челюстями.
Это не укрылось от клерка, и он сразу ретировался.
В телевизионной сети китаянка с сытым взглядом допрашивала сутулого чернокожего профессора.
– Вы хотите сказать, что написанное в христианской Библии сбылось? Люди превратились в зверей – прогнозируемых, контролируемых? – спрашивала ведущая.
– Толпой всегда манипулировали. Но сейчас с помощью изощренных технологий даже у думающих женщин пытаются отнять свободу мысли и выбора, – ответил профессор и вздохнул даже с каким-то ожесточением, будто хотел выдохнуть эту неприятную мысль.
– В своей книге вы пишете о ментальных покушениях. Что это такое?
– Это когда женщине навязывают чужеродную волю.
– Что-то вроде рекламы?
– Когда вы потребляете рекламный контент, у вас есть выбор – покупать тот или иной товар. В случае ментального покушения вы абсолютны уверены в правильности своего решения, хотя оно вам навязано извне.
– Вы еще упоминали, что подвергшийся ментальному покушению ощущает рыбный привкус во рту.
Но вместо ответа началась реклама – появился тюбик лесного дезодоранта и в комнате запахло елкой.
Хотя помощница уже в третий раз пролепетала в ушную рацию, что Александра ожидает Екатерина, тот продолжал сидеть на совещании, проводимом его замом. Каждый раз, как Александр видел Екатерину, у него случался солнечный удар и он делался слабым. Слабость Александр не любил. Борясь со своей страстью, он продолжал собрание. Длилось это минут двадцать, на очередной витиеватой фразе зама Александр поднялся. Глаза акционерш зажглись, как лампочки на новогодней елке. Все собравшиеся мужчины, одетые по-старинному – в белые рубашки и галстуки, висящие, словно ярлыки на шеи, – повернули головы. Никто в этой комнате не вступил бы с Александром в открытый конфликт. Его боялись все, от уборщика до самой важной акционерши. Все признавали, что Александр – человек с железной волей и быстрым умом. Его конкретная, четко сформулированная речь, проницательный немигающий взгляд, стремительность решений вызывали трепет и уважение. В двадцать пять Александр владел заводом, а сейчас, в тридцать семь, он имел не один завод, а десятки различных предприятий. Все, чего добивался, он получал. Все, кроме этой женщины…
Уже в дверях Александр обернулся и требовательно произнес:
– Надеюсь, что вы, Олег, подготовите к завтрашнему дню более внятный доклад. В 15.00 – устраивает? – сказал он и вышел, не обращая внимания на старательное кивание.
Александр увидел Екатерину, вернее почувствовал, что она где-то рядом. Воздух выпил лишку и танцевал, кружа его в аромате ее духов. Он улыбнулся, осторожно сел на край дивана, взял руку Екатерины. От прикосновения поднялось желание, смывшее остатки его героической сущности, и если бы не нависавший над ним Олег, Александра разорвало бы на тысячу счастливых кусков.
– Олег, вы свободны, – сказал он.
Из переговорной выходили партнерши. Екатерина, к которой липли их взгляды, в очередной раз поразилась, насколько похожи собравшиеся друг на друга. Вместо лиц – маски, до блеска отполированные самодовольством, с жидкими глазами. Екатерина двинулась к кабинету Александра.
– Наконец-то мы одни. Я так рад тебя видеть! Я уже все слышал – это хорошо, очень хорошо, – уголки губ Александра взлетели вверх. От улыбки лицо помолодело.
Мужчина налил виски – как всегда, безо льда.
– Напротив, все плохо. И где лед?
– Ты испортишь вкус.
Она начала колоть подушечку большого пальца ногтями остальных – поочередно ноготь мизинца, безымянного, среднего и указательного пальца нажимали на мякоть большого. Александр ненавидел эту привычку Екатерины.
– Лучше бы встретил другую – милую и уютную. Со звенящим смехом, – улыбаясь, сказал он. – Она бы всегда восхищалась мной.
– Да, да родила бы тебе кучу детишек!
– Сама бы вынашивала их, а не отдала эмбрион в институт матери и ребенка, – пошутил Александр и тут же пожалел об этом.
– Не материнская масса, а я вынашивала Степушку!
