По дороге к Сильвии в машине повисает тяжелое молчание. Сам воздух кажется тяжелым и влажным, будто перед надвигающейся грозой. Становится липким, плотным и удушающим. Гален провожает меня к моей комнате, и я жестом предлагаю ему войти. Он мешкает и я понимаю, что его что-то удерживает. Что-то большее, чем случившееся за сегодняшним ужином.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Он все ещё не заходит. К этому времени я уже успела бросить свою сумку на кровать. Гален ведёт себя, словно совершенно чужой человек, и это доводит меня до ручки. — Ты не собираешься заходить?
Прислонившись к косяку, он вздыхает. — Я хочу войти. Правда. Но чувствую, что прежде, чем мы пойдём дальше, нам нужно поговорить.
— Дальше в чем? — я снимают свои балетки. У ковра густой ворс и мои ноги чувствуют себя роскошно. Или же ковер вполне посредственный, а я просто стараюсь отвлечься, чтобы не смотреть на хмурое лицо Галена.
Он закрывает за собой дверь, но не приближается ни на шаг. — Дальше в наших планах, полагаю.
— Планах?
Планы? Когда парень говорит «планы», он обычно подразумевает поход в кафе или кино или просмотр игры по телику. Когда Гален говорит о «планах», то он подразумевает Планы.
Он проводит рукой по волосам. Плохой знак. — Правда в том, что я думал о нашем уговоре. Мы договаривались о том, что подождем до нашей брачной церемонии, пока мы не... А наша брачная церемония подождет до окончания колледжа. Ты... Ты все ещё этого хочешь?
Я убираю волосы на перед, изображая занятость причёской. Закручивая их, я говорю: — Я не уверена, о чем именно ты у меня спрашиваешь.
Он имеет в виду, что не хочет ждать до нашего брака? Одна мысль об этом, вкупе с «романтической обстановкой» комнаты, — и мои щеки начнут тлеть. Или это он о Риде? Он спрашивает, не поменяло ли появление Рида наших планов быть вместе? Конечно же, быть того не может. Как и того, что он не в курсе своей способности доводить меня до полуобморочного состояния.
Гален сцепляет пальцы в замок за головой, вероятно, чтобы самому не начать ерзать. Я никогда не видела его таким взволнованным прежде. — Трезубец Тритона, Эмма. Я не знаю, как долго еще я смогу держаться вдали от тебя —честно, не знаю. Нет, нет, дело даже не в этом. Просто все выходит не так, — он вздыхает. — Я спрашиваю у тебя об одном: после всего случившегося, ты правда хочешь остаться на земле?
Ой-ой-ой. Что? — После всего случившегося?
А пребывание на земле препятствует...чему?
— Ты знаешь. После того, как выяснилось, что твоя мать — принцесса Посейдона. Что при первом же выпавшем шансе она связалась с Громом и теперь они проводят большую часть времени в воде. В смысле, если бы не... — Гален переминается с ноги на ногу, прислоняясь к старинному туалетному столику.
— Если бы не что? — все внутри меня внезапно аж пузырится от злости. — Если бы не выпавший шанс? — предлагаю я короткий, более грубый вариант произошедшего.
— Не важно. Просто все идет наперекосяк.
—Ты собирался сказать, что если бы не было меня, мама все время жила бы в воде, разве не так?
Он даже не пытается этого отрицать. Не может. Все и так написано у него на лице, наряду с надлежащим виноватым видом. Но самое худшее, что он не просто имел в виду, что она жила бы там постоянно. Он имел в виду, что так бы она чувствовала себя куда более счастливой. Что она все время должна жить в воде.
Он пытается сказать, что я каким-то образом являюсь преградой на пути к счастью моей матери? Что я стою у нее на дороге? Или я все неправильно поняла? Я стараюсь совладать со своими чувствами и направить их в русло разговора. — Ты не хочешь ждать окончания колледжа, чтобы пожениться? Ты к этому клонишь?
И если это так, что же я чувствую по этому поводу?
Но мой мозг не ответит на вопросы, которые задает мое сердце.
Гален вздыхает. — Я не хотел тебя расстраивать. Мы можем поговорит об этом завтра. У нас обоих был тяжелый день.
— Ты же знаешь, тебе не нужно посещать колледж, Гален. Мы уже это обсуждали. Я могу ходить на занятия, а ты...Мы можем снимать квартиру вне студгородка, помнишь?
Он кривится. — Нет. Да. Вроде того. — Он скрещивает руки на туалетном столике и опирается на них подбородком. — Послушай, я не прошу тебя принимать решение прямо сейчас, и я не пытаюсь на тебя давить.
— Давить на меня ради чего? Гален, до этого времени я вообще не помню, чтобы ты о чем-либо меня просил. Я не знаю, о чем мы здесь говорим. — И от этого мне становится ужасно горько. Похоже, ему тоже, так как он утыкается лицом в свои руки.
Наконец, он снова смотрит на меня, находя мои глаза. — Я не хочу ходить в колледж, — заявляет он. — Все, чего я хочу — это провести нашу брачную церемонию и вернуться в океан. С тобой. Сейчас. Десять минут назад, вернее. Чем скорее, тем лучше.
