И тогда он вспомнил. Ну конечно же, именно эта девушка была главной распорядительницей во время церемонии питья кавы в чьей-то загородной резиденции, куда их возили два года назад. Только в тот раз она была в национальном костюме - как он, бишь, называется? - и производила впечатление куда более строгое, гордое и экзотическое, чем сейчас, когда на ней эта суперсовременная и сверхмодная хламида, жуткий гибрид сари, тоги и махровой простыни.
- Узнали? - улыбнулась девушка.
Аракелов кивнул. У столика неслышно вырос поджарый официант в снежно-белом пиджаке.
Девушка произнесла короткую фразу на местном наречии, удивительно напевном благодаря обилию гласных. Официант поклонился, улыбнулс Аракелову (самое удивительное, что улыбка его была не служебной, а искренне дружелюбной) и отошел.
- Что вы ему сказали?
- Что я с другом и мы хотим получить все лучшее, что здесь есть.
«Да, - подумал Аракелов, - вот что значит быть завсегдатаем». Он нигде и никогда не смог бы произнести подобной фразы. Разве что в кают-компании нескольких судов да в институтском буфете… Слова о дружбе он отнес за счет традиционного здешнего гостеприимства, чем-то напоминавшего ему кавказское.
- А теперь, наверное, самое время познакомиться. Держу пари, вы теряетесь в догадках, что мне от вас нужно? - по-английски она говорила тоже как-то напевно, и Аракелов ее хорошо понимал.
- И не ошибаетесь. Я действительно гадаю, какому счастливому случаю обязан…
Девушка рассмеялась:
- Этот счастливый случай весьма прозаически зовется туангане Тераи. О, простите - господином Хироа, заместителем морского министра. А зовут мен - Папалеаиаина. Но можно и просто Анна - это мое первое имя. Оно проще дл вас, хотя мне совсем не нравится.
- Ну зачем же, - возразил Аракелов, - это совсем просто. Папале… а дальше как?
- …аиаина.
- А уменьшительного нет? - взмолился Аракелов. - Например, Папа? Совсем неплохо звучит…
- Тогда уж лучше Аина. Во избежание двусмысленности.
- Но по-английски…
- Зато по-французски это так же, как и на вашем языке, и мо французская кровь возмущается.
- Французская кровь?
- Это длинная история. Впрочем, французского немало во многих из нас…
- Однако по-английски вы говорите превосходно.
- Я училась в Штатах. В МТИ.[12]
Аракелов присвистнул - однако! В позапрошлом году он принял ее за какую-то сановную особу, а несколько минут назад - за любительницу новых знакомств… И притом она - туангане (черт их знает, здешние степени родства: не то двоюродная сестра, не то племянница…) заместител министра. И выпускница МТИ. Ну и коктейль!..
- Но все-таки, Аина, чем может быть вам интересен простой советский моряк?
- Братец сказал мне, что вы завтра утром отправляетесь на Фрайди-Айленд. Возьмите меня с собой, простой советский моряк, можно?
«Если об этом просит господин Хироа - почему бы и нет, - подумал Аракелов. - Места на катере - хоть отбавляй…»
- Пожалуйста, - сказал он.
- Спасибо! Понимаете, я рассчитывала на экраноплан, но он ушел на день раньше. Такое случается. А следующего ждать слишком» долго, почти неделю.
Рядом с ними опять так же беззвучно возник официант, на этот раз с подносом, которым он легко балансировал на пальцах левой руки. Поднос был уставлен какими-то чашечками, мисочками, плошечками - у Аракелова зарябило в глазах.
- А вы говорили, здесь нет местной кухни…
- Друзьям Папалеаиаины здесь подают все. Потому что ее друзья - наши друзья, - улыбаясь, сказал официант.
Аракелов чуть не расхохотался. Ай да девица! Похоже, ее тут знают все - от министров до официантов…
Осторожно пробуя поставленное перед ним местное лакомство - на вкус оно больше всего напоминало хвойное желе с брусничным экстрактом, - Аракелов исподтишка рассматривал сотрапезницу. Она была молода и красива, по крайней мере, первыми на ум Аракелову пришли именно эти два до отвращени банальных определения. Потом он понял, что она только кажется очень молодой, даже юной, а на самом деле ей куда больше, может быть, под тридцать. Да и красота ее была какой-то слишком картинной, опереточной. На сцене, на гогеновском полотне она была бы уместна. Даже прекрасна. По дл обычной жизни в ней было чересчур много театрального, слишком резкими были черты и краски лица, слишком искусственной казалась высокая прическа, стилизованная под национальную старину… «Ладно, - подумал он, - посмотрим еще, что ты из себя есть, красавица. Будет день, будет море - они покажут…»
Но первым показал это Амбал.
