А все так тихо и скромно начиналось — с преферанса. Я всегда знал, что карты до добра не доводят. Итак, играли мы как-то втроем: моя жена Мария, приятель Андрюша (он, вообще-то, врач кафта... афта... кофта... офтальмолог, но это слово нормальный челове к выговорить не может не повредив все мышцы на языке, поэтому мы его зовем просто «глазник») и я. Изрядно подсев на мизере, Андрюша вдруг стал нас уговаривать совершить увеселительную поездку на теплоходе по Красному морю на Новый Год. Мы первоначально эту идею приняли за бред его воспаленного воображения, поэтому стали ласково похлопывать его по спине, приговаривая: «Да, старичок, ты это... отдохнул бы, выпил бы джина, расслабился, глядишь — тебе полегчает!», но Андрюша распалился и стал расписывать все прелести поездки: тихоокеанский лайнер, который отплывет из Египта, должен долго носиться по морю, подобно ноевому ковчегу, но приплывет он не на гору Арарат (благосклонные читатели наверняка знают это святое место, где производится такой замечательный коньяк), а в Израиль, где планируются всякие экскурсии по местам боевой еврейской славы; на лайнере нас будут сопровождать специально приглашенные певцы и певицы; каждому пассажиру выдается полный комплект спасательного снаряжения, причем в фонарик на спасательном жилете вставлена работающая батарейка; все матросы на лайнере имеют высшее образование, чистые воротнички и читают в подлиннике переводы Маршака; на случай голодовки в трюмах приготовлена тонна экземпляров книги «Как угодить гурману»; на Новый Год по всем мачтам будут зажжены огни святого Эльма, матросы исполнят зажигательный матросский танец святого Витта и т.д.. Перспектива, конечно, была весьма заманчивой, хотя я не очень понял — в какие именно места меня будут сопровождать знаменитые певцы и певицы. Пятая порция джина сыграла свое решающее действие, и я таки дал свое согласие, так как моей детской мечтой было увидеть страну, где плотность евреев на душу населения превышает все мыслимые и немыслимые нормы.
На следующий день был проведен легкий брифинг с представителями туристической фирмы, где выяснилось, что все, о чем нам рассказал Андрей, — истинная правда, за исключением одной маленькой детали: лайнер зафрахтовать им не удалось, поэтому нам предложили просто недельный отдых на берегу Красного моря в лучших отелях египетского города Хургады. Это несколько меняло дело, так как теперь Новый Год нам предстояло встретить в стране, где плотность уже арабов на душу населения превышало все мыслимые и немыслимые нормы, к чему лично я отнесся с некоторым предубеждением. Однако, вспомнив о своей дружбе с арабом из далекого города Брюсселя, я согласился.
До отъезда оставалась неделя, которую я провел с большой пользой для собственного кругозора, прослушивая лекции многочисленных знакомых, которые уже отдыхали в Хургаде. От них я узнал массу интересных и поучительных историй: о невероятном коварстве арабов; о ненависти этой страны к горячительным напиткам, поражающей душу русского человека; о том, что на верблюда можно сесть бесплатно, но слезть с него можно только за тридцать долларов (экие у них там иудистые верблюды); о том, в какие места нужно прятать вытащенные из воды коралловые веточки, чтобы тебя не оштрафовала местная полиция, и т.д.
Вооруженный всеми этими знаниями, я накупил двадцать килограммов всяких газет и журналов (которые, как известно из советских времен, заменяют одну книгу «Три Мушкетера» Александра Сергеевича Дюма), восемь баночек джина с тоником (чтобы было чем развлекаться в полете), с достоинством отбрил обнаглевшего аэрофлотчика, который требовал доплаты за лишние двадцать килограммов моего живого веса, и загрузился в самолет. Время в полете пролетело незаметно за распитием джина и чтением интереснейшей статьи об истории авиакатастроф от полетов братьев Монгольфье до сегодняшних дней.
Когда количество посадок совпало с количеством взлетов, мы оказались в аэропорту города-негодяя Хургады, где нам сразу отвыкли мечтать о спокойном и безмятежном отдыхе.
Началось все cо знаменитой египетской таможни, где толпилось дикое количество людей из разных стран мира, которые судорожно заполняли какие-то специальные арабские декларации (текст на них был, естественно, написан по-арабски) и стояли затем в диких очередях к двум окошечкам, где восседали важные таможенники, которые весьма величественно шлепали на эти декларации штампик «уплочено». Каждое священнодействие штампиком вызывало у них такой упадок сил, что они были вынуждены закрывать свои окошки на перерыв и подбадривать себя пятью-восемью сигаретками и парой-тройкой чашечек кофе, обсуждая последнюю редакцию Корана со своими помощниками.
