– Ерунда! Я открою на твое имя счет и положу туда кругленькую сумму. Потом, попозже, все переоформим. Кстати, арендованную квартиру можно выкупить со временем по остаточной стоимости.
– Ну, до этого еще далеко, как и до самой квартиры. Но подумать есть над чем, – подвела итог Татьяна и направилась к себя в спальню. Проходя мимо Лики, она наклонилась к ней и сказала в самое ухо:
– Не бери в голову. Все нормально.
И со словами «спокойной ночи» поднялась наверх.
***
День клонился к вечеру. За огромным окном уличного кафе моросил осенний дождь, а сквозь тяжелые, набухшие тучи проглядывало серое сумрачное небо. На душе было тоже невесело. Сегодня после обеда Татьяна сообщила Анатолию Ивановичу о том, что собирается уходить.
– Вы поищите пока кого-то другого, я подожду, но не позднее нового года. Если до той поры никого не найдете, то мне все равно придется покинуть вас с первого января. Но с годовым отчетом я помогу, если нужно будет. Обещаю.
Анатолий Иванович такому известию рад не был.
– Ну это никуда не годится, Татьяна! Мы с твоим братом договаривались, что ты будешь у меня работать. На такой срок я тебя не брал бы совсем. Я ему по дружбе сделал одолжение, взял тебя со статьей и без прописки, а ты теперь мне кидалово устроила? Думаешь тебя с твоими «регалиями» с руками расхватают?
– Анатолий Иванович, миленький, ну не сердитесь. Я не от вас ухожу. Мне просто деньги нужны, заработок хороший, квартиру надо покупать. Не могу же я у брата всю жизнь жить!
– Я тебе найду дешевое жилье, снимешь комнату на первых порах. А хороший заработок, моя дорогая, тебе вряд ли найти. Ну разве нелегальный, полукриминальный какой. Опять туда захотела? Ты за что сидела-то?
Татьяна опешила. Она надеялась в глубине души, что ее начальник не в курсе ее прошлого, но, как оказалось, она глубоко ошиблась.
– За дело, и свое отработала потом и кровью, – ответила она зло. – А если вас подробности интересуют, то в них я вдаваться не собираюсь.
– Ишь ты, гордая. Ладно, иди проветрись, подумай хорошенько, на что себя толкаешь и на что меня обрекаешь. А твоему брату я все выскажу.
– Да он-то здесь при чем? Ладно, уйду я сегодня пораньше, Светлана там одна справится. А вы все-таки начинайте бухгалтера искать.
И вот теперь она сидит в кафе и обдумывает этот невеселый разговор. На столе нетронутое заварное пирожное на пластмассовой тарелочке, чай, маленький молочник и красивая салфетка с вишнями. В кафе старались обслуживать со вкусом, дешевенько, но чистенько. Но мысли разбегались в разные стороны и в кучу не собирались.
– Танька, ты что ли? Гляньте на нее, люди добрые, красота неземная. Привет, подруга! – услышала она зычный голос и резко обернулась.
Рядом с ее столиком стояла в пух и прах размалеванная девица в мини-юбке, сапогах выше колен и в бежевом клетчатом плаще, который для окружающих должен сходить за крутой от фирмы Барберри. В руках блестящая черная сумка от совсем неизвестного дизайнера.
Татьяна растерялась. В первую минуту она девицу не узнала, но, когда та бесцеремонно уселась за ее столик и закинула ногу на ногу, сверкнув дырой на колготках, она тут же вспомнила ее.
– Женька! Привет, прости, не узнала.
– Ну еще бы! – гордо сказала та. – Я три месяца, как откинулась, а уже и не узнать. Прикинь!
– Женя, потише. Не надо, чтобы о такой красотке думали плохо. Пусть считают, что ты светская дива, – слукавила Таня, но это не возымело большого действия, так как Женька опять возопила:
– Тю, да мне как-то фиолетово, кто и что считает. Главное, чтобы не обсчитывали, – сострила она и зычно захохотала.
Наконец девица успокоилась, притихла и заказала чашку капучино и бокал красного вина.
– Ну рассказывай давай, где, что, с кем? – поинтересовалась она, сделав большой глоток и ополовинив бокал с вином.
Татьяна робко поделилась новостями, рассказала, что живет с братом, работает в магазине бухгалтером.
– Не хило, – заключила Женька. – А я нигде не работаю. Живу пока с родаками. Батя дальнобойщик, маманя пивом торгует, денег у них куры не клюют. Сиди, говорят, Женька, и не высовывайся. А то опять куда-нибудь вляпаешься, – и девица снова загоготала на все кафе. – Я-то первый раз по малолетке попала. Киоск мы грабанули, моя маманя рядом с ним работала, а они ее гнали, а точка клевая была. Ну мы и решили этих жмуриков наказать. Разгромили их, пиво, сигареты позабирали, а их паленую водку всю дочиста переколотили. Но попались. Бывает.
– И что теперь собираешься делать? – спросила Татьяна, чтобы сменить тему разговора.
– Замуж иду, – не замедлила с ответом Женька. – Мужик у меня появился. Папашин напарник, но молодой, еще и сорока нет. Вот, шмотки мне привозит, все заграничное, прикинь!
– Да я уж вижу, – сказала Татьяна и, допив свой чай, собралась было уходить. Но Женька остановила ее.
– Слушай, я помню ты в тюряге говорила, что твой брат каким-то старьем торгует. У моей мамаши иконка завалялась, так, дрянь вещица. Но может он взглянет? А вдруг ценное чего. Не подсобишь по старой дружбе?
– Я не знаю, Женя. Я спрошу.
– Ну вот и славненько. На вот мой телефон, позвони, я подгребу.