И Женька написала на салфетке с вишнями номер своего мобильного телефона, предварительно вытащив его из сумки и продемонстрировав Татьяне, как редкую реликвию.
– Мой ссыкун подарил, – прокомментировала она и добавила, – он росточком-то не вышел, но там, где надо, все как надо, сечешь?
Женька вновь заржала, а Татьяна, скомкав салфетку с номером телефона и машинально запихнув ее в карман, поспешила удалиться.
Ей было стыдно. За что, почему, она и сама не могла объяснить. Но вот теперь такие вот женьки могут попадаться ей на каждом шагу и общаться с ней на равных. Подруги по несчастью.
Домой она вернулась поздним вечером и в паршивом настроении. Это не ускользнуло от Эдика с Ликой. Они взирали на сестру с терпеливым молчанием, но в глазах стоял вопрос: что случилось?
Татьяна отмалчивалась, сколько могла, но потом решила рассказать своим близким о нежелательной встрече, которая подпортила ей и без того неважное настроение.
Ее выслушали, не перебивая. Затем Лика попыталась успокоить свою подругу словами, типа «не бери в голову», «не обращай внимания» и тому подобное. Но Эдика вдруг охватил азарт, Таня даже пожалела, что рассказала ему про икону.
– Надо глянуть, – авторитетно заявил он. – Иконы сейчас в цене, и на них спрос. А что, если это действительно раритет, достойный внимания? Лика, ты возьмешься разобраться, если что?
Лика неопределенно пожала плечами и спросила:
– Ты что, действительно собираешься связываться с этой Женей?
– С Женей не собираюсь, а вот с ее иконой очень даже. Вы поймите, девчонки, если это какой-нибудь 16—17 век, то ей цены на рынке нет!
– На черном рынке, это во-первых, а во-вторых, ты что, Феофана Грека рассчитываешь найти у этой Жени? Не смеши меня, – не отступала Лика, но Эдик был уже во власти своей идеи, и не хотел от нее отступать.
– Танюша, ты телефонами обменялась со своей подругой, я надеюсь? – спросил он, не подумав.
Татьяна возмущенно глянула на брата и парировала:
– Я тебе только что полчаса объясняла, как мне тяжело от подобных встреч! Какая она мне, к черту, подруга? Совсем что ли ничего не понял?
– Извини, извини. Ляпнул, не подумавши, – виновато проговорил Эдик. – И все же, телефон ее есть? Я тебя даже вмешивать не буду. Сам с ней разберусь. Нам с Ликой достаточно только мельком взглянуть на этот шедевр, чтобы понять, стоит его оценивать или нет. Но если стоит, и это действительно что-то с чем-то, то ты в шоколаде, понимаешь?
– Не понимаю. Каким образом? Женю надуть собираешься?
– Та-а-ня! Ну не будь ты такой наивной. Твою Женю не надуешь, не волнуйся. Она получит столько, что весь век тебе в ножки кланяться будет, и все равно, это будет лишь сотая, а то и пятисотая часть ее реальной продажной стоимости. Смотря что там, конечно.
– Ладно, успокойся. Нет у меня ее телефона, выбросила я, по-моему.
Пару дней спустя, отправившись к маме на обед всем семейством, молодые люди шутили, веселились и решали, что лучше купить к столу, вино или коньяк. Наконец решили и то, и другое, чтобы на любой вкус. Заехали в супермаркет по дороге, и, выйдя из машины, Татьяна сунула руки в карманы в поисках перчаток.
– А это что? – удивленно спросила она и вытащила на свет божий салфетку с номером телефона Жени. Ее одолели сомнения, показывать брату или нет, но симпатичные, сочные вишенки на салфетке тут же привлекли внимание Лики.
– Какая прелесть! Откуда такая красота?
Эдик тоже глянул на предмет обсуждения и все сразу понял.
– Телефончик! А вот и он. Умница, Танюша, давай его сюда. Это ведь Женин, только честно?
– Да Женин, Женин. Бери, если хочешь, но я не буду с этим связываться.
Обед у мамы прошел нудно и совсем невесело, по крайней мере для Тани. Стол был неплохой, мама постаралась, но ее поджатые губы и недобрый взгляд портили все дело. Разговаривали за столом в основном Лика с Эдиком, и все больше о работе. Татьяна отмалчивалась. Ей похвалиться было нечем, а то, что она до сих пор живет у брата с невесткой, маму изрядно раздражало.
Наконец отобедали, попили чаю с пирожными, приобретенными в супермаркете, и засобирались домой.
– А мы Танюше квартиру присматриваем в новом доме! – вдруг весело сообщил Эдик.
– Кто это, мы? Ты и Лика? – спросила Елизавета Тимофеевна, метнув на дочь далеко не материнский взгляд.
– Нет, я и Таня. Она у нас зарабатывает достаточно, чтобы задуматься…
– Эдик, прекрати, – вступила в разговор Татьяна. – Ничего я не зарабатываю, но о жилье задумалась всерьез. Хотя бы о съемном для начала, это правда. Не волнуйся, мама. Мне и самой уже неловко.
– Я думаю. А мне-то как неловко. У матери она не осталась, а у брата с молодой женой жить месяцами – это нормально, да?
– Мама, ну что ты такое говоришь? – заступился за сестру Эдик, а Лика добавила:
– Мамочка, все нормально. Места-то у нас много, а Таня помогает по хозяйству, я в разъездах иногда бываю, хоть Эдика кормит, и я за него спокойна.
– У нее руки не из того места растут, чтобы готовить и по хозяйству помогать. А кормит она его скорее всего полуфабрикатами, разогретыми в микроволновке.