1) Гармоническое общество вменяет себе в обязанность известить о части своих магнетических исцелений, чтобы пользу животного магнетизма предложить миру, а больным внушить доверие к этому целебному средству. Общество ищет способ усовершенствовать употребление метода, не создавая до времени теории. Требует этого же от своих членов: тщательных точных и продолжительных опытов, а до того сообщения о них в журналах считает частным мнением, а не решением Общества. Приглашая всех магнетизеров извещать Общество об их наблюдениях, предлагаем не рассматривать то, что противоречит магнетической теории и практике. Польза, которую магнетизм может оказать человечеству, надежна и достоверна.
2) Магнетизировать необходимо бесплатно и строго по предписанному методу. В противном случае лица, замеченные в нарушении устава, будут исключены. Лечение осуществлять ежедневно в три часа дня.
3) Те случаи, когда лечение животным магнетизмом не дало результатов, надо отнести к промедлению с лечением или к тому, что болезнь была запущена, либо к неправильному применению метода.
В городах Меце и Нанси появились ученые Общества гармонии, видевшие свою цель в изучении возможностей животного магнетизма. Начиная с 1814–1820 годов в трактатах о животном магнетизме с большой настойчивостью проводилась мысль о том, что именно магнетизм всегда и всюду был той силой, которая творила великие чудеса. Дворянин Ле Шевалье де Барбарен, член Общества гармонии в Остенде, заявлял, что все евангельские чудеса были совершены совокупной силой молитвы и магнетизма. Члены лионской школы (Сен-Мартен и др.) видели во флюиде мистический принцип, средство общения между человеком и Богом. Так, один анонимный автор пафосно писал: «Этот неизъяснимый Дух (флюид) не магнит, не электричество, не элементарный огонь, не флогистон, не acidum pingue химиков, но, выражаясь языком метафизики, это тот первичный импульс, которым наделило материю Высшее Существо».
Важно отметить, что школа Месмера придерживалась физического способа магнетизации: касание руками и металлическими или стеклянными проводниками, в то время как школа Пюисегюра отступает от этого канона и соединяет физическое воздействие с духовным. Школа Барбарена употребляет чисто психологическое влияние, основывающееся на воле и образе мыслей магнетизера. Она требует от магнетизера сердечности и доброты, душевной чистоты и человеколюбия, искреннего желания помочь больному. Здесь приветствуется сходный образ мыслей магнетизера и больного, действует принцип гармонии и симпатии. Артиллерийский офицер Шарль Франсуа де Виллер (1765–1815), ученик Пюисегюра, в 1787 году именно в Безансоне опубликовал свой роман «Влюбленный магнетизер…» (Villers, 1787), большая часть тиража которого по приказу министра Людовика XVI, барона Бретеиля[93], была арестована и отправлена в макулатуру. Один из случайно уцелевших экземпляров до сих пор находится в библиотеке медицинского факультета Безансона. В этом произведении двадцати двухлетний автор высказывает поразительные для своего времени мысли. Он не следует месмеровско-пюисегюровским представлениям о факторах, приводящих к излечению, и предлагает свою оригинальную концепцию: гипотеза флюидов не нужна; магнетизм заключается в решительном желании вылечить больного; сила воздействия врача покоится на его сердечности и любви. В спиритуалистических высказываниях Виллера можно усмотреть предвосхищение прогрессивных идей некоторых психоаналитиков по поводу лечебных факторов, определяющих терапевтический эффект. Психоаналитики утверждают, что даже правильные интерпретации (симптомов) теряют свою эффективность, если они не подкреплены бессознательным отношением, подобным тому, которое предугадал Вилл ер. Де Виллер рассматривал флюид скорее как чисто метафорическое выражение. Главное, говорил он, в желании терапевта исцелить. Де Виллер в провидческом озарении предугадал, что флюид никакого особого действия не производит и приемы магнетизации не имеют значения, все дело в психике, которая может сама «переносить свои воздействия на другое существо, если оно готово его принять» (Villers, 1787). Де Виллер высказал и другие оригинальные соображения, на которые ныне ссылаются психоаналитики.
