Кроме того, феномен осознания требует, скорее всего, больших энергетических затрат. Не исключено, что резкое расширение диапазона сознательных процессов за счет бессознательных могло бы привести человеческий организм к энергетическому банкротству. Приведенные факты настолько очевидны, что какие-либо дополнения, подтверждающие, что границ у бессознательной памяти нет и что на его долю приходится гораздо больше работы, чем на долю сознания, кажутся излишними.
Итак, когда наше внимание скользит по предметам, не останавливаясь на них, мы все равно автоматически, бессознательно воспринимаем среду. Бессознательное восприятие и бессознательная память, очевидно, регистрируют все на свете, весь неосознаваемый фон, аккуратнейшим образом складывая в свое таинственное хранилище. И так как мы ни мгновения не думаем об этом фоне, все эти впечатления не подвергаются никакой особой переработке и перекодированию. Неподвластные ни времени, ни работе мысли, они лежат в глубинах подсознания. Мы можем не узнать об их существовании, пока не окажемся в состоянии гипносомнамбулизма. Хотя последнее не гарантирует обязательное воспроизведение информации.
Профессор В. Б. Карпентер рассказывает, что гипнотизер из России Осип Ильич Фельдман, гастролируя в 1882 году по Англии, внушал загипнотизированным забывать какие-либо периоды своей жизни и превращаться то в ребенка, то в юношу и т. д. «Пациент жил опытом и привычками, — говорит Карпентер, — тех периодов, в которые его переводил Фельдман» (Карпентер, 1887, с. 32).
Воспроизведение в гипносомнамбулизме ранее пережитых психических состояний, а именно истерических симптомов, впервые было осуществлено Шарко. В 1887 году Крафт-Эбинг произвел известные эксперименты с внушением различных возрастов. Он говорит, что при этом происходит «действительное оживление прежних (индивидуальных) личностей», то есть перевоплощение личности. В то время такая точка зрения вызвала большую дискуссию. Доктор Л. Лёвенфельд, отнесясь к этому сообщению скептически, заявил, что имела место игра, спровоцированная внушением (Loewenfeld, 1922, 1929). Профессор Берлинского университета Жолли считал это «притворством, симуляцией» (Jolly, 1894, р. 3).
Приступив к исследованию внушенных возрастных состояний, Крафт-Эбинг поставил вопрос: действительно ли имеет место репродукция прежней личности, вызвана ли она вновь из подсознания или здесь мы имеем дело с разыгрыванием роли? При положительном разрешении вопроса эти эксперименты, по мнению автора, «имели бы выдающееся научное значение, подтверждая аксиому эмпирической психологии о том, что все переживания оставляют следы в памяти и при известных обстоятельствах могут быть репродуцированы. Они указывали бы на ценность гипноза для экспериментальной психологии» (Крафт-Эбинг, 1889). К сказанному выдающимся психиатром остается добавить, что, по существу, любой эксперимент, направленный на выявление способностей, освещает скрытые возможности неосознаваемой психической деятельности.
Д-р Крафт-Эбинг поставил перед собой задачу доказать, что в возрастной регрессии репродуцируется не фантастическое, а реальное «Я». Такая задача, по его мнению, могла быть разрешена следующими приемами: 1) частыми повторениями опыта и сравнением результатов, то есть сравнением «пробужденных» таким образом прежних «Я»; 2) с помощью оценки этих состояний лицами, знавшими субъекта в его детские годы, пользуясь процессом идентификации; 3) сравнением почерка лица, перенесенного в свое детство, с образцами почерка, сохранившимися с соответствующего времени.
Обращают на себя внимание опыты, проведенные Крафт-Эбингом над 33-летней г-жой Пьежель. Он добился у нее регрессии вплоть до возраста новорожденного, что подтверждалось неврологическими симптомами: плаванием глазных яблок, хаотическими движениями рук, ног и головы, а также сосательным, хватательным и стопным рефлексами Бабинского.
В 1893 году с Пьежель были произведены три опыта. По словам Крафт-Эбинга, превращение этой женщины в 15-ти 19-летнюю девицу и, наконец, 7-летнего ребенка было настолько естественно, пластично и глубоко реально, что никакая гениальная актриса не могла бы так сыграть. Мать девушки признала изумляющую тождественность дочери с ранними возрастами и подтвердила, что у дочери действительно в соответствующих периодах жизни наблюдались аналогичные реакции. Соответствующий внушенному возрасту почерк, полученный в эксперименте, также совпал с образцами почерков, которые сохранились в семье на рождественских открытках и в тетрадках.
Последний опыт проходил в присутствии многочисленной группы венских психиатров и невропатологов. Превратившись в 7-летнего ребенка, женщина стала играть, ее мимика, позы и речь соответствовали этому возрасту. Ни у кого не вызывало сомнений, что она живет той жизнью, какой жила в семь лет. Она с детской живостью схватила бумагу и принялась вырезать кораблики. Присутствующие задавали вопросы: «Сколько тебе лет?» — «Мне семь лет. Теперь 1867 год».
