Другим претендентом на премию Бурдина-младшего стал известный магнетизер мистер Альфонс Тэста. Он объявил, что его сомнамбула, Жозефина Дило, прочтет текст, находившийся в непрозрачных коробках. Опыт проводила комиссия Медицинской академии. После долгих усилий Жозефина заявила, что на бумаге, находящейся в коробке, написаны две строчки и что она узнает два слова — nous и somnes. Когда коробку вскрыли, то обнаружили шесть строчек французского стихотворения, а не две строчки. Причем в них не оказалось nous и somnes. После неудавшихся опытов академия объявила, что она имеет достаточно сведений о животном магнетизме и больше не будет им заниматься.
Какое-то время спор вокруг животного магнетизма, естественно, продолжался, страсти не сразу улеглись. Известный профессор акушерства при Эдинбургском университете, Д. Ю. Симпсон, положил в банк большую сумму денег, а чек запечатал в коробку и отдал на хранение эдинбургскому нотариусу. Условие было такое: кто прочтет, разумеется не открывая коробку, номер чека, того и деньги. Не нашлось ни одного джентльмена, который хотя бы попытался это сделать.
Во все времена встречаются люди, делающие жертвами своих обманов ту часть общества, которая желает обманываться. Через 60 лет, в 1897 году, профессор Ж. Грассе (1849–1918) из Монпелье сообщает об опытах над одной сомнамбулой, которая претендовала на способность читать книгу, помещенную в непрозрачную оболочку. И что же? Комиссия определила, что способность ясновидения покоится на простом обмане. Может быть, тем, кто занимался ясновидением, не давал покоя известный парадокс: «Прошедшее я знаю, но изменить его не могу; будущее изменить могу, но я его не знаю».
На решение Национальной медицинской академии осудить животный магнетизм главным образом повлияли постоянно сыпавшиеся заявления магнетизеров о том, что животный магнетизм способствует необыкновенным способностям: видению затылком, предсказанию будущего, действию на расстоянии, зрению с закрытыми глазами и т. д. и т. п. Таким образом, вина за непризнание животного магнетизма лежит и на самих магнетизерах. Но и академия повинна, что пошла у них на поводу и с упорством, заслуживающим лучшего применения, искала чудо. Ну а раз чуда не произошло, член комиссии секретарь академии Фредерик Дюбуа[81] из Амьена, разделил магнетизеров на две категории: доверчивых простаков и плутов. Это дало повод известному психиатру того времени Паршаппу[82], скептически относившемуся к месмеризму, свести тему животного магнетизма к трем действиям: «обманываться, быть обманутым и обманывать». Итак, произошла банальная история. Только Месмер подошел к открытию эффективного средства лечения — внушения, как его метод захлестнули волной чудачества людей, которые ничего не смогли произвести, кроме бума.
Несмотря на существование позитивных фактов и вмешательство Юссона (защищавшего свой отчет 1831 года и протестовавшего против скороспелых выводов), одобрен был протокол Фредерика Дюбуа из Амьена. Он заявил членам комиссии, что «по затронутому вопросу до сих пор не было дано никаких доказательств, подтверждающих существование особого состояния, именуемого „магнетический сомнамбулизм“» (Burdin, Ch., Dubois d'Amiens ens Frederic, 1841). На этом комиссия прекратила дискуссии и осталась на стороне Дюбуа, приняв его точку зрения без прений. Франсуа Дубль предложил академии больше не обращать внимания на заявления магнетизеров и относиться к животному магнетизму так же, как к идеям «вечного двигателя», «квадратуры круга» и т. п. Еще в 1775 году людей науки взволновала новость: запрет на вечные двигатели. Парижские академики обнародовали свой отказ даже думать про подобные химеры. Но разве мир не есть самый настоящий вечный механизм? Нетерпимость ученых здесь ничуть не меньше нетерпимости инквизиторов. Кончилось тем, что прения, доклады, короче говоря, огромные усилия исследователей свелись к полному и безусловному отрицанию животного магнетизма. 1 октября 1840 года Национальная медицинская академия приняла решение навсегда исключить эту тему из обсуждения. Решение подписали светила медицины: Бурдуа де ла Мотт, Фукье, Гено де Мюсси, Герсан, Ж.-М. Итар, Ж. Леруа, Марк, Тиллэй, Юссон, Ж. К. Бурдин-младший, Ф. Дюбуа (Burdin, Dubois, 1841, p. 630).
