Поскольку ответ не был найден, то ничего другого не оставалось, как предположить, что по неизвестным каналам они с исключительной чуткостью воспринимают сигналы, недоступные обычным органам чувств. Но когда никаких таких каналов обнаружено не было, пришли к мнению, что у них чрезвычайно обостряется мышечное чувство. С этой точкой зрения легко согласились, так как известно, что при восхождении по труднодоступным местам движениями руководит прежде всего мышечное чувство. Однако более поздние исследования показали, что сомнамбула не является только автоматом, действующим как машина. У нее кроме чувствительности сохраняется и сознание, хотя оно более или менее суженное, причем в одних случаях больше, в других меньше. И соответственно, одни способны на более интеллектуальную работу, другие — на менее. Наблюдателей немало удивляло и другое обстоятельство: после пробуждения у сомнамбул не сохранялось ни малейших воспоминаний о ночных похождениях. Душевнобольными таких людей назвать было нельзя, потому что в состоянии бодрствования они ничем не отличались от других. Признать же их нормальными тоже никто как-то не решался из-за их второй ночной жизни. Подобная загадка поведения человеческой психики поставила в тупик исследователей. Они пришли к заключению, что мира нет и во сне.
Причина снохождения неизвестна, но так как эта форма нарушения сна встречается в определенных семьях, то наследственная предрасположенность весьма вероятна. Что касается ссылок на лунный свет, то вряд ли он имеет какое-либо значение, так как замечено, что и без него случаются приступы. Скорее всего, его связали с этим явлением по двум причинам: первая — в отсутствие луны похождения сомнамбул были просто не видны наблюдателям; вторая — распространено мнение, что Луна — символ безумия и сноходящими могут быть только помешанные.
Как уже отмечалось, при естественном, спонтанном сомнамбулизме мы имеем дело с патологическим состоянием, наступающим во время естественного сна и сопровождающимся целым рядом действий, которые при обыкновенных условиях выполняются только наяву. В самом деле, здоровому, так же как и больному, может сниться, что он куда-то идет, что-то делает, однако он продолжает спокойно лежать в кровати. Лунатик же встает и делает все, что ему снится. Вот один из множества таких примеров естественного сомнамбулизма.
Однажды зимней ночью один монах вообразил, будто прогуливается по берегу реки, в которой тонет ребенок. Несмотря на страшный холод, он немедля бросился к нему на помощь. Это выглядело так: он лег на кровать в позе пловца, воспроизводя все движения плывущего. Спустя несколько минут, утомленный долгим плаванием, он заметил в углу кровати одеяло, сбившееся в комок. Приняв его за ребенка, схватил одной рукой и, действуя другой, поплыл к берегу воображаемой реки. Благополучно добравшись, он кладет на берег свою ношу и выходит из воды, весь дрожа и стуча зубами. Заявив присутствующим, что страшно озяб и что вся кровь в нем застыла, что умрет от холода, он попросил водки. Водки не оказалось, и ему подали воду, он поднес ее к губам, но тотчас же заметил обман и еще настойчивее стал требовать водки, указывая на угрожающую ему опасность. Ему принесли стакан ликера, он выпил его с наслаждением и сказал, что чувствует себя значительно лучше, и, не выходя из состояния сомнамбулизма, улегся спать, проспав до утра самым спокойным сном (Фигье, 1895, с. 109).
Следующий случай, помещенный французским исследователем сна Альфредом Мори в журнале «Annates medico-psychologiques», заслуживает еще большего внимания. Один молодой, 22-летний изготовитель канатов в течение трех лет был подвержен приступам сомнамбулизма, непредсказуемо появляющимся в разное время дня. Сидел ли он, ходил или стоял, он внезапно и глубоко впадал в это состояние, теряя чувствительность, что, однако, не мешало ему продолжать свое занятие. В момент приступа дыхание его было едва слышно.
Он хмурил брови, веки его плотно смыкались и все чувства притуплялись. В этом состоянии его можно было щипать и колоть, он ничего не чувствовал, ничего не слышал, даже в том случае, если окликали его по имени или стреляли над его ухом из пистолета.
