– Слушай, а откуда сегодня взялись пельмени? На завтрак-то? Ты же работала вчера вечером, я тебя своими глазами видел на голубом экране. Или они магазинные? – поинтересовался он.
Женя расхохоталась так, что и он невольно улыбнулся.
– Юрочка! – вытирая слезы, сказала она. – Вот и пожалуйста – стараешься-стараешься, а ты без экспертизы разобраться не можешь, магазинные пельмени или нет! – И спросила уже другим тоном: – Боишься, что любовная лодка разобьется о быт? Юра, да ведь я работаю гораздо меньше, чем тебе кажется. Я же телезвезда у тебя, забыл?
– Не забыл, – кривовато улыбнулся он.
– Значит, мне достаточно изредка показываться на небосклоне, – то ли не заметив его кривоватой улыбки, то ли не обратив на нее внимания, продолжала Женя. – И я на нем регулярно показываюсь три раза в неделю вечером и раз в неделю днем. А все остальное время могу проводить так, как мне нравится.
– А тебе это нравится, Женя? – негромко спросил Юра. – Вот это все – твой нынешний образ жизни?
Он стоял на кухне спиной к окну, прислонившись плечом к холодильнику, и смотрел на Женю исподлобья.
– Как только мне что-то перестанет нравиться в моем образе жизни, я тебе сразу скажу, – так же негромко и отчетливо ответила она и, мгновенно переменив тон, добавила: – Их же полная морозилка, пельменей этих! Когда-то моя няня Катя со скоростью пулеметной ленты их лепила, я только рот открывала. Отойди-ка от холодильника, Юра, я еще достану.
И на это еще можно было закрывать глаза. Но ведь были вещи и посерьезнее! Однажды в начале зимы Женя вернулась после дневного эфира до того злая, что Юра поразился: никогда не приходилось видеть, чтобы такими холодно-надменными были ее глаза.
– Случилось что-нибудь? – спросил он, помогая ей снять серо-голубую длинную шубу.
– Да черт его знает! – сердито ответила Женя. – Вроде ничего особенного. Хотела же машину поймать – нет, потащилась в метро!
– И что? – Он слегка напрягся.
– И прицепился какой-то болван. Я вас сразу узнал, вы в жизни такая… А по телевизору вы сякая… А замужем или еще нет, а давайте как-нибудь с вами встретимся. И прочее в том же духе. Тут же остальной народ подтянулся с вопросами… По улице слона водили!
– Машина тебе нужна, – пожал плечами Юра.
– Нужна, – согласилась Женя. – Лень водить учиться, но придется. А ты не водишь? – спросила она.
– А что, хочешь, чтобы я тебя возил? – усмехнулся он. – Так ведь некогда.
– Не возил чтобы, а водить поучил. Некогда на курсы время тратить, – невозмутимо поправила она. – Я вообще-то умею немного, но навыка никакого. – И засмеялась, сверкнув светлыми глазами: – А внутренний голос мне скромно подсказывает, что это дело у меня пойдет как по маслу!
Конечно, он умел водить машину – и легковую, и грузовик, и мотоцикл. Даже вертолетом пробовал управлять на Сахалине. В Южном, где японские автомобили и в самом деле были не роскошью, а средством передвижения, Гринев почти сразу купил подержанную, но вполне приличную «Тойоту» с правым рулем, которую перед отъездом за бесценок продал.
И конечно, он нервничал, когда Женя одна возвращалась домой, особенно вечером. И что машина нужна, давно уже понимал. Ну, и что толку было от его нервов и от его понимания?
– Поучу, – сказал Юра, изо всех сил сдерживая странное, большее, чем раздражение, чувство. – Было бы на чем.
Разговор этот произошел в начале декабря, а уже через две недели Женя попросила его съездить с нею в автосалон и посмотреть маленький «Фольксваген». На месте оказалось, что «посмотреть» значит выбрать и тут же оплатить. То есть оплачивала-то Женя, а Гринев вместе с расторопным механиком для приличия проверял уровень масла и заглядывал под капот сверкающего, как елочная игрушка, автомобиля цвета «красный перец».
– Это у нашего президента кредо такое, – словно оправдываясь, сказала Женя, когда механик положил перед нею ключи с кожаным брелочком. – Папа считает, что прожиточный минимум в виде квартиры и машины своим лучшим сотрудникам «ЛОТ» обеспечивать обязан.
– Правильно считает ваш папа, – радостно улыбнулась девушка, оформлявшая бумаги. – Извините, Евгения Витальевна, а можно у вас автограф попросить?
Иногда Гринев не мог понять: чем съедается их жизнь больше – внутренней тревогой или внешним напряжением? Изматывающими поисками общего душевного равновесия, бесплодной борьбой с разительной несхожестью их жизней – или теми житейскими обстоятельствами, которые с каждым днем становятся все очевиднее: деньги, машина, образ жизни, прожиточный минимум?..
Может быть, несмотря ни на что, он все-таки был прав – тогда был прав?..
Эта предательская мысль уже не первый раз приходила Жене на ум, но каждый раз она гнала ее от себя едва ли не с ужасом. Потому что Юра сказал тогда, в избушке: «Я ведь все уже и сейчас понимаю, мне и пробовать не надо. Ты сначала мучиться будешь мною, потом раздражаться, потом тяготиться, а потом… Зачем до этого доводить, Женя?»